Я опустился на четвереньки, дед взгромоздился на меня ногами и принялся что-то раскачивать под крышей. Потом там треснуло, домовой оттолкнулся от меня, подпрыгнул, а назад уже не вернулся. Я поднялся. В крыше зияла небольшая дыра, из которой выглядывала ехидная заросшая морда.
– Бывай, человече. Счастливо оставаться.
– Эээ, хозяин, – протянул я, вспомнив то немногое, что знал про домовых, – не по-людски как-то.
Лицо деда посмурнело:
– Прав ты, человече. Держи руку.
Ко мне протянулась широкая мозолистая ладонь, оказавшаяся на ощупь твердой, как дерево. Домовой с несвойственной его внешнему виду силой вытянул меня наверх, мы спрыгнули на землю и огляделись.
– За мной ступай, да поближе держись, жопа с ручкой. Глаз супостату отведу, иначе не выбраться нам – сказал старик и шагнул в туман.
На сухое место мы выбрались только под утро, когда сквозь густой туман стали пробиваться первые солнечные лучи. Пару раз за время пути мы слышали вдалеке чьи-то голоса: то ли за нами погоня, то ли еще кто бродит в ночи. Дед уверенно сворачивал и уводил в сторону по одному ему видимой тропе в болотах. Я, сколько ни всматривался, ее не заметил.
Оставив за спиной сырую топь, мы, не сговариваясь, повалились в траву. Я в который раз попытался связаться с Настей и гномом, но они были офлайн. Должно быть, сразу вышли из игры после смерти. Потом быстро пробил поиском по форуму про домовых в игре, но к удивлению никакой информации не обнаружил. Только один игрок писал, что видел домового эльфа, но его подняли на смех. А игроки эльфы так и вовсе обиделись.
– Ну, человече, давай прощаться, – отдышавшись, поднялся дед. – Мне домой, в лес, а тебе в город.
– Погоди, ты же домовой, зачем тебе в лес?
– Живу я там. Лесник помер, а сторожка его осталась. Пригляд за хозяйством нужен.
– Может, помочь чем надо по хозяйству?
Не хотелось мне просто так расставаться с таким редким неписем. В играх есть общее правило – наткнулся на что-то редкое и непонятное, копай глубже, можно получить хорошую награду.
– Хозяйство вести – не хреном трясти, – проворчал старичок. – А мне сдается, что помощник из тебя рукожопый получится, ядрены пассатижи.
Я вспомнил, как Петрович, наш школьный трудовик, унес в подсобку скворечник, сделанный мной на его уроке, и молотком раздолбал в щепки. Потом вернулся, положил руку мне на плечо и сказал, что трояк по предмету будет ставить мне автоматом, но чтобы ни у инструментов, ни у станков он меня под страхом кастрации больше не видел. Выразился он тогда менее литературно, но более образно.
– Справлюсь, – буркнул я.
– Срамота, – почесав в черной бороде, вынес вердикт домовой. – Кто ж так слегу кладет, козел тебя понюхай.
– Да, нормально вроде, – попытался я оправдать результаты своей работы.
– Нормально вроде у девок под подолом, да и то не всегда. А это – срамотень.
В течение дня я натаскал воды из ручья и вымыл пол в сторожке, побелил печь выданной дедом известкой и починил крышу, заменив сгнившую слегу. Долго искал для этого дела в избе топор, после чего домовой, ворча, вытянул откуда-то боевую секиру. Присмотревшись, я узнал оружие Хагрима.
– Во, подобрал в тине, пока из топей выбирались. Срубить, да обтесать сгодится.
Ближе к вечеру мы пили чай из самовара. От натопленной печи по избе растекалось тепло, вдвойне приятное после ночи в сырой трясине.
– А как ты у этих чертей оказался? – задал я мучавший меня вопрос.
– Дык, болотник же этот, чтоб ему ежа родить, враг мой давнишний. С лесовиком-то я дружу, а этот бусурман болотный так и норовит гадость какую состроить. Вот и прихватили меня его анчутки у воды, – рассказывал домовой, отхлебывая чай из блюдца.
– А чего ж тебя на болота понесло?
Глаза у деда забегали, он закряхтел, зачесался, потом буркнул:
– Клюкву собирал.
– Какая клюква в мае, дядя?
– А, – махнул он рукой, – пошел я, значицца, ономнясь на елбан…
– Когда? Куда пошел? – вытаращил я глаза.
– На мысочек за лесом. По-старому елбан зовется. Так вот, пошел я давеча на мысок этот голых русалок подзырить… Да, ты не смейся, хухря. Одичал я тут совсем один без баб. И добро бы девки ладные были, так ведь без слезы не взглянуть. Помню, в ранешние времена русалки были – во! – дед показал руками, какие раньше у русалок были формы. – А теперь, какую ни глянь, не девка, а доска – два соска.
Мы обсудили нынешних девок, а потом я засобирался. Вечерело, а мне хотелось до темноты миновать краем болота и выйти на дорогу к городу.
– Ладно, человече, подмогнул ты мне малость, а у нас порядок такой, что должо́н я тебя как бы отблагодарить.
– Как бы или отблагодарить?
– Не перебивай старших, – пристукнул домовой ладонью по столу. – Весточку я зашлю обчеству. Если что, так наши тебе пособят. Много не жди, но по мелочи выручат.
Дед замялся.
– Подарить-то тебе чего?
– А вот топор отдай, что друг мой в болото уронил.
– За друзи радеешь – это правильно. Забирай. Погоди-ка…
Домовой подошел к сундуку в углу избы, откинул крышку и принялся там копаться, фыркая от пыли.
