Гном молча указал мне рукой по направлению вверх по улице. Я проследил за его жестом. В маленьком летнем кафе под тентом за столиком сидела Настя. Напротив нее расположилась блондинка в эффектном наряде, состоящем из короткой замшевой куртки с бахромой, из-под рукавов которой выглядывали белоснежные кружевные манжеты, и лосин для верховой езды. Длинные ноги в высоких ботфортах были изящно закинуты одна на другую. Всмотревшись, различил ник Лонг Дарк и уровень – тридцать седьмой. Значок клана отсюда увидеть не удавалось.
Накануне, после важного разговора, мы с Хагримом решили пойти хлебнуть пивка, заодно мне надо было забрать с аукциона деньги за проданный товар и закупить новые ингредиенты для крафта, а гному сдать топор в перековку. Настя отговорилась идти с нами, сказав, что должна сдать кое-какой лут и прикупить пару своих ведьмачьих рецептов.
– Валькирии, – прошептал Хагрим. – Один из самых закрытых кланов в русском секторе. А я еще подумал, какой это лут ей сдать надо? Не фармили же вроде толком. Выходит, Настя-то наша и правда Дрянь.
Вот, ничего себе. Собрались-то всего три человека, и уже имеем партизанский отряд с предателем. И хорошо еще, если только с одним.
– Значит так, – начал гном, махом опорожнив половину пивной кружки, – звать меня в реале Валерий Степанович. Пятьдесят четыре года, не женат… дважды. По образованию инженер-кибернетик, занимался внедрением искусственного интеллекта на производстве и в прочих отраслях. В последние годы трудовой биографии работал в геологических партиях, отвечал за отладку программного обеспечения для поисковых беспилотников.
Мы все-таки решили заглянуть в трактир и хлебнуть пенного, а заодно обсудить создавшееся положение.
– Это я к тому, чтобы сразу вопросы снять, – продолжил гном. – Понимаю, что для тебя это только слова, которые вряд ли можно проверить, но без взаимного доверия можем сразу разбежаться и забыть обо всем.
Я покивал, соглашаясь.
– Значит, работал с геологами. Девять лет назад в Африке нашу вертушку обстреляли борцы за независимость очередного бундустана, перебили маслопровод. До базы-то мы тогда почти дотянули, но садиться пришлось уже на ротации. Сели жестко, у меня в позвоночнике что-то повредилось – там диагноз на страницу, зачитывать не буду. Сначала просто спина болела, дальше – хуже. Сейчас передвигаюсь с трудом и только по дому, на улицу уже не помню, когда выходил.
Мы помолчали, отхлебывая пиво.
– Дальше ты примерно знаешь. Почти два года назад услышал про «Пустоши», узнал, что в игре инвалиду можно зарабатывать и взял в кредит капсулу. От нечего делать немного поковырялся и обнаружил дыры, позволяющие клонировать вещи. Начинал понемногу, с зелени. Потом редкие вещи на продажу стал «ксерить». Но ведь любому преступнику хочется славы и признания, вот я на легендарке и спалился. Покупатели меня и сдали, да и по форуму уже шумок пошел про читерство в игре. Перса моего админы потерли, вещи удалили, а дыры залатали. И не видать бы мне больше «Темных пустошей» с моим пожизненным баном, но вступилась социальная служба: мол, как так, одинокого инвалида лишают возможности зарабатывать на жизнь. В общем, подписал я кучу бумаг об уголовной ответственности и зарегистрировал Хагрима. Такие дела.
Я подозвал официантку-непись и попросил повторить заказ, а когда она отошла, сказал:
– Извини, ответить откровенностью не могу.
– Понимаю, – кивнул гном.
– Дело не в недоверии, просто в реале я сейчас, скажем так, в уязвимом положении нахожусь. Основное ты знаешь: в игре я круглосуточно, уровень болевых ощущений максимальный.
– Вообще что ли выйти не можешь? – недоверчиво спросил Хагрим.
Я покачал головой, давая понять, что подробностей не будет.
– Ладно, – согласился он. – Что с Настей будем делать?
– Да послать ее, и вся недолга.
– А вот тут я бы не спешил. Почему контрразведки разоблаченных шпионов обычно сразу не сливают? Потому что через них можно получить массу полезной информации и слить де́зу.
Я усмехнулся:
– Ты наши возможности-то не переоценивай. Мы в этих шпионских играх, как свинья в апельсинах. Да и что и кому мы будем сливать? Все, что могла, она уже валькириям рассказала.
– Ладно. Тогда допиваем, идем домой и все ей в глаза высказываем.
Но все пошло́ совсем не так, как мы запланировали.
Они втроем спокойно попивали чай, беззаботно болтали и кушали кремовый торт. Вернее, болтали и кушали торт Настя с валькирией. Из-за дальнего конца стола торчала угрюмая мордашка Шаи, и кусок торта на блюдце перед ней оставался нетронутым.
– Вечер в хату, часик в радость, – хмуро произнес гном с порога, когда мы вошли.
– Вечер добрый, чифирь в сладость, бродяги, – не полезла за ответом в карман Лонг Дарк. – Присоединяйтесь.
Тут Шая вскочила, вытянула палец и затараторила:
– Эл, эта длинная называла тебя раздолбаем и никчемным неудачником. А эта, – она перевела палец на Настю, – говорила, что у тебя просто руки не из того места растут. А эта… – палец снова пошел на валькирию.
– Ябеда, ябеда, – совсем по-детски перебила Дрянь.
– Я не ябеда.
– Писюлька.
