Путь сквозь лес полностью

Отец Ричард не спешил произносить слова утешения. Он знал: важно, чтобы вся вода вытекла из отравленного сосуда. Но скоро – скоро он их произнесет. А сейчас он сидел, ждал и слушан, пока ее слезы не высохли, пока она не исчерпала в данный момент свое чувство вины, свое унижение, жалость к самой себе. Может быть, она сказала ему мало, может быть – много, она не знала, но сказала достаточно, и пришло время сказать слово и ему.

– Ты должна поговорить со своим сыном, дитя мое, должна найти в себе силы простить его, и ты должна молиться, чтобы Господь наставил и укрепил тебя. И обещаю тебе – я тоже буду молить Господа за тебя. – На мгновение глаза старого священника прищурились. – Ты знаешь, если об одной и той же вещи будут молиться двое, Он, возможно, прислушается внимательнее.

– Благодарю вас, святой отец, – прошептала она.

Священник положил свою руку на ее, закрыл глаза и произнес формулу отпущения грехов:

– Пусть Господь Всемогущий проявит милосердие к тебе, простит твои грехи и направит тебя на путь праведный.

Надо было сказать "аминь", но Маргарет Далей была не в состоянии произнести ни слова. Она вышла из флигеля и теперь искала в сумочке ключи от машины. На стоянке оставался только ее автомобиль, но там же стояла черноволосая женщина, вероятно ожидая попутную машину, та, что молилась в церкви на коленях, когда все уже ушли; в этот момент она повернулась и взглянула в лицо Маргарет – затем безразлично отвернулась. Смотрела она всего секунду, но в эту секунду Маргарет почувствовала, что от внезапного страха ее волосы встают дыбом.

Дорога в Ксанаду

Утром в понедельник 27 июля Морс и Льюис вернулись к делам в Кидлингтонском управлении: Льюис (по настоянию Морса) еще раз отчитался о мельчайших деталях поездки в Швецию – особенно подробно о меблировке и фотографиях, которые он видел в квартире Ирмы Эрикссон. Морс (как всегда) пытался убедить себя, что, вероятно, какую-то жизненно важную улику он уже упустил или если и не упустил, то от него ускользнуло подлинное ее значение и важность. С самого раннего утра он, как говорится, перетряхивал атомы на сковородке, надеясь, что немногие зацепки и показания «скуют» какую-нибудь новую цепь мыслей; новую сцепку мыслей... сцепку вагонов... поезд... контроль... наблюдение... наблюдение за птицами... птицы. Да, птицы! Везде в этом деле натыкаешься на птиц (как на собак!), особенно на малого пестрого дятла... Нет, не получается цепочки.

Он снова просмотрел список британских птиц – которые – надеялась – увидеть Карин, и понял, что еще не побеседовал с женщиной, которая жила где-то около Лландовери... место обитания красного коршуна... Лландовери, где-то в Уэльсе вдоль дороги А40... А40, третья возможность, третья из дорог, идущих от кольца Вудсток-роуд. Инспектор Джонсон выжал все возможное из дороги, которая ведет в Бленхэймский парк; Морс выжал все возможное из дороги, ведущей к Волверкоту и Витхэму. Ну а если оба ошиблись? Морс снова перечитал показания миссис Дороти Эванс (не тетки, как оказалось, а не то второй, не то третьей степени кузины), в которых она определенно и твердо заявляла: Карин Эрикссон не посещала ее, не разговаривала с ней по телефону, она в действительности не видела "малышку Карин" с тех пор, когда ей, теперь уже взрослой девушке, было всего десять лет. Нет! Истина в этом деле находится здесь, в Оксфорде, в окрестностях Оксфорда – Морс был в этом убежден.

В 10.30 он решил, что должен поговорить с Дэвидом Майклсом еще раз, поговорить с человеком, который показал – почти буквально – на тело, найденное в Барсучьей Глуши, с человеком, который знал все тропинки и тропки в Витхэме лучше, чем любой из ныне живущих.

От того самого кольца, где Карин Эрикссон, возможно, приняла свое роковое решение, Льюис повел машину по извилистой дороге в Нижний Волверкот, мимо таверны «Траут» и затем на подъем к деревне Витхэм.

– Что есть, поворот на ручном тормозе? – внезапно спросил Морс.

– Вы не знаете – действительно не знаете?

– Ну, разумеется, имею смутное представление...

– Минутку, сэр. Подождите, когда мы минуем вот этот следующий поворот, и я покажу вам.

– Нет! Я не...

– Шучу, шучу, сэр.

Льюис засмеялся, видя замешательство шефа, и даже Морс сумел выдавить слабую улыбку.

Полицейский автомобиль достиг Т-образного перекрестка в деревне Витхэм, повернул налево, затем немедленно направо, проехал мимо голубятни на автостоянке у паба "Белый олень" и, повернув снова направо, въехал в аллею, ведущую в Витхэмский лес. На стойке ворот справа было прикреплено довольно бойкое объявление, черные буквы на оранжевом фоне: