Путь сквозь лес полностью

В 16.00 миссис Ирма Эрикссон негромко постучала в дверь комнаты своей дочери и внесла поднос с вареным яйцом и двумя тостами, намазанными маслом. Грипп был тяжелым, но больная чувствовала себя уже гораздо лучше. Внутреннее напряжение у нее почти исчезло.

Как и у ее матери.

В 18.45 состоялась первая – ну, хорошо, первая серьезная – репетиция «Микадо». Вы знаете, просто удивительно, сколько всегда находится местных татантов; еще более удивительно, с каким желанием, почти страстью местные таланты готовы посвятить массу времени любительскому театру, как послушно (в данном случае) они подчиняются довольно нелепым требованиям режиссера, который думает, что знает – и на самом деле знает – секреты привлечения публики, обеспечения последующих хвалебных рецензий в местной прессе, секреты расстановки наиболее талантливых вокалистов на ключевые роли и превыше всего секрет улаживания мелких склок и ревности, неизменно возникающих в такого рода авантюрах.

Три часа, сказала его жена, или около того. И Дэвид Майклс терпеливо ждал с 2.30. До дома было сравнительно недалеко – вдоль аллеи, мимо паба, затем вправо по дороге в лес – всего лишь чуть больше мили, но темнело, и он не собирался полагаться на случай, имея такую красивую жену. Талантливую жену. В прошлое Рождество она была одной из хористок в "Обзоре деревенской жизни", но все согласились, что она заслуживает лучшей роли в следующей постановке. Вот она и получила повышение: сейчас ей досталась роль одной из трех японских девочек-школьниц. Отличная роль. Легко заучивается.

Наконец в 22.10 она появилась, и заждавшийся Майклс немедленно повез ее к "Белому оленю".

– Как обычно? – спросил он, когда она села на табурет у стойки бара.

– Пожалуйста.

И Майклс заказал пинту "Лучшего горького" для себя и смесь апельсинового сока с лимонадом, известную под названием "Святой Климент", – смесь, созданную для того, чтобы держать звонарей всего мира в состоянии постоянной трезвости.

Через час, ведя "лендровер" к коттеджу, Майклс нащупал руку своей жены около рычага переключения скоростей и твердо сжал ее. Но она никак не отозвалась на это и потом, вылезая с либретто под мышкой из автомобиля и захлопывая дверцу, так и не промолвила ни слова.

– Все будет хорошо, да? – спросил он.

– Что будет хорошо?

– О чем, ты думаешь, я говорю? О "Микадо-о"!

– Надеюсь. В любом случае ты меня радуешь.

Майклс тоже захлопнул свою дверцу.

– Я хочу порадовать тебя сейчас!

Когда они шли к дверям, она взяла его за руку:

– Не сегодня, Дэвид. Я очень устала – пожалуйста, пойми.

Морс в это время тоже возвращался домой. Он слегка перебрал пива и сознавал это. Вместе с тем надо же было как-то отметить этот день. Так он оправдывал себя, шагая к дому и изредка пошатываясь, как неуверенный канатоходец.

Доктор Алан Хардиндж решил, что ночь с понедельника на вторник он проведет в колледже, где прочитал хорошо отрепетированную лекцию «Человек и его естественное окружение». Аудитория, состоящая главным образом из американцев, щедро наградила его аплодисментами, и он (подобно остальным в этот вечер) выпил слишком много – слишком много вина, слишком много ликеров. Когда в 23.30 он позвонил жене и сказал, что ему разумнее было бы остаться в колледже, то возражений с ее стороны не встретил.

Ни Майклсу, ни Морсу, ни Хардинджу не было предначертано судьбой испытать долгий, спокойный сон, о котором говорил Сократ, поскольку всем троим, хотя и по различным причинам, было о чем подумать.

Бракосочетание Рая и Ада

Среда 29 июля обещала стать очень напряженным днем. Так и вышло.

Инспектор Джонсон вернулся из отпуска днем раньше и уже был в курсе последних новостей дела о "шведской деве". В 9.30 он собрал все свое мужество – и позвонил Стрейнджу.

– Сэр? Это Джонсон.

– Ну?

– Я с огорчением прочитал, что дела в Витхэме не пошли...

– Да?

– Я просто к тому, что если вы готовы дать мне шанс и несколько человек, чтобы продолжить в Бленхэйме снова...

– Никаких шансов. Ты что же, не понимаешь, что, пока ты лежал с голой задницей на пляже, у нас на шее висели все эти чертовы «увеселительные угоны»?..

– Я читал об этом, сэр. Просто думал...

– Забудь об этом! За дело теперь отвечает Морс, не ты. Согласен, возможно, он черт знает чего наворотил в нем. Но и ты тоже! И пока я не распоряжусь, он полностью отвечает за дело. А сейчас, извини, мне надо успеть на поезд.

Морсу тоже надо было успеть на поезд, в десять часов он уехал в Лондон, где Льюис организовал для него встречу с представителем шведского посольства (за обедом) и встречу с администратором молодежного пансионата на Кинге-Кросс (за чаем).