Путь сквозь лес полностью

– Моя жена очень любит Гилберта и Сюлливана. Это гораздо лучше, чем все ваши вагнеровские опусы, – отважился Льюис.

– Ну, если ты так говоришь, Льюис...

– Там много отличных мотивов... Вы понимаете, что я хочу сказать, сэр?

– Мы не обращаемся за "мотивами" к Вагнеру – мы обращаемся к нему за "непрерывной мелодией".

– Ну, если вы так считаете, сэр...

Они подъехали к полукруглой обширной поляне на опушке леса.

– Мы ставили "Микадо" в школе. Сам я не участвовал, но помню, вы знаете, все были одеты в эти восточные наряды.

– Ставили "Микадо". О да. Отлично!

Казалось, что Морс дремлет, когда Льюис остановил машину перед коттеджем, в котором жил Майклс.

– Нам повезло, сэр. – Льюис опустил стекло со своей стороны и показал на лесничего: ружье положено на полусогнутую правую руку, ствол направлен в землю под углом в сорок пять градусов, впереди Бобби радостно вынюхивает дорогу.

– Разверни машину, Льюис, – спокойно и тихо сказал Морс.

– Простите?

– Назад, в деревню! – прошипел Морс.

Когда автомобиль уже катился по дороге, настала очередь Морса опустить стекло.

– Доброе утро, Майклс. Приятная погода!

Но прежде чем лесничий успел ответить, машина уже проехала мимо. В зеркало заднего вида Льюис видел остановившегося и напряженно глядящего им вслед Майклса. Вид у него был сильно озадаченный.

Они оказались почти первыми посетителями "Белого оленя", и Морс заказал себе пинту "Лучшего горького".

– Которое вы предпочитаете, сэр? У нас есть...

– Которое чаще пьют местные.

– В бокале или кружке?

– В бокале. Я знаю, это оптическая иллюзия, но всегда кажется, что в бокале пива больше.

– Совершенно одинаково, сэр...

Морс повернулся к Льюису:

– Тебе лучше много не пить. Ты за рулем, помни об этом.

– Апельсиновый сок – было бы отлично, сэр.

– И... э-э... – Морс покопался в карманах. – Кажется, при мне нет мелочи. Уверен, что хозяин не захочет разменивать двадцатку в такую рань.

– Сдачи полно... – начал было хозяин, но Морс уже повернулся к стене со своей пинтой в руке и начал изучать средневековую карту приходов вокруг Витхэма...

В то время, когда Морс поднимал свою первую пинту, Алистер Мак-Брайд стоял у стойки регистратора в отеле «Принц Вильям» на Спринг-стрит, расположенном прямо напротив Паддингтонского вокзала. Уехав из Оксфорда – какой неистовый взрыв умственной и физической энергии! – он направил свой быстро и хаотично загруженный микроавтобус по дороге М40 в Лондон, где оставил машину в охраняемом гараже на Севен-Систер-роуд, а сам с одним саквояжем доехал на метро до станции «Паддингтон» – и вот он в отеле «Принц Вильям». Возможность, если потребуется, оказаться через минуту на перроне железнодорожного вокзала, просто выйдя из отеля или выпрыгнув из номера через окно спальни, – окно было всего в шести футах над землей, – придавала ему уверенности в себе.

Владелец отеля, маленький, постоянно небритый итальянец, половину своего рабочего времени за регистрационной стойкой проводил в изучении информации о бегах в газете "Спортинг лайф". Он поднял глаза, когда Мак-Брайд вытащил свой бумажник.

– Еще на день останетесь, мистер Мак?

"Мак" – единственное, что он смог разобрать в каракулях, которые его гость начертал в регистрационной книге. Не было и чека с напечатанным именем, который мог бы помочь ему. Чека вообще не было – только две хрустящие двадцатифунтовые банкноты, которые он получал каждый день за следующую ночь с неизменной присказкой мистера Мака: "Сдачу оставьте для официантки!" Не столь уж и щедрыми были эти чаевые, поскольку номер стоил тридцать девять с половиной фунтов в сутки.

Вскоре Луиджи Бертолезе снова углубился в изучение списка участников заезда в 14.00 в Сандаун-парк, особенно присматриваясь к данным лошади по имени Чистая Англичанка. Он взглянул на одну из двадцаток, лежащих перед ним, и подумал: "А не сам ли Бог нашептывает ему подсказку?"

– Теперь ты понял, старина? Ты видишь? – громогласно восклицал Морс, заканчивая вторую пинту. – И все благодаря тебе. Как всегда!

Льюис смог понять: на этот раз он оказался в состоянии увидеть все совершенно отчетливо. В этом и заключалась для него радость работы с этим странным человеком по имени Морс – человеком, который каким-то непостижимым образом умел выбраться из смирительной рубашки обстоятельств всякого преступления и взглянуть на него как бы извне, из какой-то отдаленной точки. Вообще-то это было несправедливо! Вместе с тем Льюис был очень горд от сознания того, что он, со всеми его недостатками, служит (как сейчас) катализатором хитроумных химических реакций в мозгу Морса.

– Будете обедать, сэр?

Морс держал перед ним речь вот уже полчаса – спокойную, но страстную. Было уже 12.15.

– Нет. Сегодня свою порцию калорий я получу в жидкой форме.