Мы выровняли строй когорт, а также вывели на правый фланг силы Октана Мерцина, ранее скованные действиями вражеской конницы. Сейчас кавалерии у врага стала заметно меньше. Понесенные потери сказывались на возможностях шаддинцев. Впрочем, и легионы Империи пролили сегодня немало крови.
Позади нашего текущего построения лежали груды тел. Погибшие воины обеих армий. Враги и друзья, оставшиеся в пыли. Пока у нас не было времени отдать почести погибшим товарищам и оказать последнюю милость павшим врагам. Наши когорты обошли завалы тел и выстроились перед ними. Теперь мёртвые не будут мешать живым сражаться.
Пользуясь временной передышкой, я также переместил множество раненых в тыл. Среди них был и военный трибун Двадцать Первого легиона Поций Арвин, а также тысячи других достойнейших мужей, прошедших со мной долгий путь.
Уцелевшие легионеры перераспределили между собой дротики. Старались собрать те, что ещё были пригодны. Поднимали их с земли, вытаскивали из мертвых тел, ломая дерево, вырывали из вражеских щитов. Некоторые, самые прошаренные, собирали трофейные копья и укорачивали их.
Также мы подтягивали к самой передовой и разворачивали всевозможные осадные орудия. Полевую артиллерию, которой наша армия была богата. Не исключаю варианта, что мы сами не будем атаковать. Займем оборону. У нас имеется широкий арсенал средств поражения врага на дальней дистанции. Можно спровоцировать шаддинцев идти вперёд или же начать отступать.
Армия Востока перестроилась. Оставшаяся пехота попыталась сформировать одну большую фалангу. Не в смысле особое построение с использованием длинных копий, а просто единую широкую линию. Самая боеспособная кавалерия заняла фланги. В основном правый. Однако четыре сотни бронированных всадников оказались и на левом у реки. В основном там были тяжёлые саваран.
Также на флангах сосредоточились слоны и язаты, ещё способные двигаться в условиях отсутствия солнечного света. Лёгкая кавалерия врага держалась подальше от передовой.
Наличие на поле боя кер вынудило шаддинцев находится близко друг к другу. Крылатые девы смерти заставили врага максимально сузить свои построения, чтобы прикрыть всех выживших подавлением. А ведь антимагии у противника стало заметно меньше. Многие шаддинские подавители уже пали от наших клинков и копий в предыдущих столкновениях. Убиты обычными людьми.
Мелкая монстра и низшая нежить собиралась стаями в тылу правого фланга шаддинцев, выискивая слабые места. Получилась мини-армия из тварей, способных если не нанести серьёзный урон, то хотя бы отвлечь вражеские войска. А Гекатонхейр продолжал болтать с кентавром, не выказывая никаких признаков агрессии.
— Мысли путаются… Я чувствую присутствие знакомых сил, но оно такое смутное… Никто не отвечает на мой зов. Как же изменился этот мир… Чужой, пустой, ваш.
И всё вот в таком духе. Пока вмешательства этого монстра не ожидалось, однако вмешался кое-кто другой.
Со стороны тёмных небес на грешную землю снижалась магическая платформа, на которой находился Утред с ещё несколькими коллегами. Через пару секунд огненный взрыв озарил чёрные тучи. Словно второе раскалённое солнце возникло над землями Востока. Этой атакой чародеи Великого Пламени постарались избавиться от одной из кер. Возможно, у них это получилось. Остальные крылатые девы начали активно маневрировать, прекратив атаковать шаддинцев. Когда пламя погасло, оказалось что кера ещё боеспособна, однако получила серьезные повреждения. Крылатая дева напоминала обугленный остов. Она, быстро рененерируя, поспешила снова скрыться под землёй.
«Будь проклят этот заклинатель алкоголя», — возмутился в эфире Иворна Сандис, припоминая любовь Утреда к хмельным напиткам. — «Мы не используем силу их колдовского огня. Зачем вмешиваться? Пусть уж он тогда заодно сожжёт и шаддинских монстров».
Я был отчасти согласен с Сандисом. Утред, конечно, имел полное право офигеть от колдунств Ксигона, но стрёмный прадедушка триумвира не являлся магом Великого Пламени. Стихийные чары же шаддинцы сами использовали по полной. Солнечные удары, язаты, нашествие саранчи. И Утред не спешил нам тогда помогать, однако вмешался, когда магическое превосходство оказалось на нашей стороне. Возможно, дело было в симпатии, которую чародей испытывал к Ксериону и Келиму.
«Прекратите атаковать союзных нам чудовищ, магистр», — обратился я к Утреду. — «Мы сейчас не используем демонов или магов-ренегатов Великого Пламени. Ваше вмешательство не требуется. Ситуация находится под контролем. Дайте нам спокойно закончить это сражение. Если же вы продолжите активно выступать на стороне врага Империи, я буду вынужден использовать свои антимагические способности, чтобы временно лишить вас такой возможности».
Утред, конечно, не ответил мне с помощью командного голоса, однако его платформа продолжила снижаться. Кажется, предстоял тяжёлый разговор.
