А когда Керк утвердительно кивнул головой, выпустил ее руку, да сделал робкий шаг в тьму… Буря Яга легохонько подтолкнула его в спину, и он стремительно понесся вниз в черную пропасть. Наследник летел, как ему показалось, очень долго, не чувствуя своего тела, но ощущая ускоряющуюся быстроту движения, а когда вдруг приземлился, то почувствовал сильный удар, будто он плашмя всем телом упал на что-то твердое, и, испытав страшную боль в груди, глубоко вздохнул, да потерял сознание.
Глава двадцать первая
Святозар очнулся от глубокого обморока и почувствовал острую боль в сердце, он с трудом открыл глаза и первое, что увидел – это потемневшее от страданий и горя лицо отца. Наследник лежал на своем ложе, а рядом сидел правитель и держал его за руку.
– Отец, – еле слышно прошептал Святозар.
– Молчи, молчи, сын, тебе нельзя говорить, – с тревогой в голосе сказал правитель, и поправил холодную тряпицу, которая лежала на лбу сына.
Наследник посмотрел на отца и вдруг заметил, что виски его темных волос побелели, ему так захотелось поддержать его, рассказать ему о встрече с Богиней Смерти, и, конечно же, успокоить. Святозар было, опять попробовал, что-то сказать, но лишь невнятно простонал. Правитель приложил свои пальцы к губам сына, и, замотав головой, добавил:
– Мальчик мой, не говори ничего, тебе нельзя. Ты лучше поспи, поспи сынок, – и тогда Святозар вытянул губы, поцеловал пальцы отца, и, закрыв глаза, забылся гнетущим сном.
Каждое последующее пробуждение наследника было весьма тяжелым и болезненным. Вся грудь и левая рука не просто болели, они пылали, словно Святозар очень сильно обжог их, но только боль была не снаружи, а шла изнутри. Впрочем, горела не только рука и грудь, жар не спадал со всего тела, временами наследника лихорадило, а впадая в забытье, он бредил. Сколько это, длилось времени, Святозар не мог, понять, изредка приходя в себя, он зрел лишь встревоженное лицо отца, да слышал жалостливое всхлипывание доброжила.
Наконец ему стало легче, это случилось ранним утром. Как и прежде Святозар открыл глаза и заметил, что солнечный свет заливает его опочивальню, грудь и рука все еще болели, но жар уже пошел на убыль. Наследник осмотрелся и узрел подле себя отца, тот сидел на сиденье, положив голову на ложе сына. Правитель, видимо утомленный бессонной ночью, крепко спал. Святозар аккуратно так, чтобы не потревожить отца, приподнялся на правой руке, и, опершись на подушку, оглядел опочивальню. В покоях еще находилась няня Бажена, которая сидела в уголке, и что-то перебирала в руках. Как только наследник зашевелился, она подскочила со своего места и бросилась к нему:
– Что, ты, Святозарушка, что? – и легонько погладила правителя по волосам, отец резко поднял голову и испуганно посмотрел на сына, а увидев, что тот жив, туго вздохнул, протянул руку и потрогал ему лоб.
– Прости, отец, я не хотел разбудить тебя, – больным голосом проговорил наследник и с укоризной зыркнул на няню Бажену.
– Зачем ты поднялся, мальчик мой. Сейчас же ложись, – беспокойно сказал отец и помог сыну лечь, поправив под ним подушку. – Не подымайся, пока. Тебе нужен покой.
– Отец, мне кажется, что тебе надо отдохнуть. Ты плохо выглядишь, очень уставшим. А, за меня не тревожься, со мной все будет в порядке, – негромко произнес Святозар.
– О, сын, пусть твои слова исполняться. Но сейчас для меня важно одно, чтобы ты поправился, – добавил правитель и вновь ощупал лоб сыну.
– Отец, – продолжил наследник. – Я хочу с тобой поговорить.
– Нет, нет, сын, оставим все разговоры на потом. Тебе нельзя волноваться. Ты должен отдыхать, – поспешил ответить правитель, и отрицательно качнул головой.
– Я, чувствую себя намного лучше, отец. А мой разговор не может ждать, – все еще слабым голосом протянул Святозар.
Правитель вгляделся в лицо сына и явно терзаемый сомнениями, по поводу его состояния, сказал:
– И с этим разговором мы не можем повременить?
– Нет, отец, не можем, – очень твердо вымолвил Святозар, не сводя с него упрямого взора.
– Что ж, хорошо. Бажена. – Ярил повернул голову в сторону няни. – Будь добра, сходи и принеси для наследника теплого молока, нам надо побеседовать.
Бажена кивнула головой и неторопливой, старушечьей походкой вышла из покоев, тихонько прикрыв за собой дверь.
– Отец, скажи мне, что с Эрихом? – спросил Святозар.
Лицо правителя враз потемнело, уголки рта дрогнули, он тяжело вздохнул, и, смахнув со лба сына каштановые локоны, негромко ответил:
– Он в темнице.
