– Отец, – сказал, наследник и губы его слегка затрепетали. – В том, что случилось, виноват я. – И когда отец недоуменно посмотрел на сына, продолжил, – да, виноват, я. Если бы я рассказал тебе то, что знал. Может быть, я сейчас не лежал на этом ложе. Тогда в лесу после испытания, когда я отправился на выручку к брату, я видел около костра, за которым сидел слуга Эриха – Нук. Видел очертания и глаза волка, а позже когда я дотронулся до него, спящего, я почувствовал словно не живую плоть, а каменное, бездыханное тело. Отец я уверен, что Нук не просто вурколак, человек – волк, он злой ведун. Именно он натравил Эриха на меня, именно он заговорил кинжал, именно его злобный взгляд и дух я видел в глазах брата перед нападением. Ты должен отправить его в темницу, это все он, поверь, я знаю. – Святозар замолчал, и от долгой речи тяжело задышал.
Отец, услышав прерывистое дыхание сына, беспокойно осмотрел его, и тихо пояснил:
– Я не могу взять Нука. После нападения на тебя он исчез из дворца. Но я пошлю своих людей на его поиски и сообщу во все города о нем как о тате!
– Нет, отец, он не тать, он ведун, злой ведун, – повторил наследник.
– Хорошо, мальчик мой, я сообщу людям кто таков Нук, – отец смолк. А мгновение погодя дрогнувшим голосом добавил, – я думал, что потерял тебя, навсегда.
Святозар протянул руку и погладил правителя по лежащей на ложе руке:
– Ты, думал, что я умер? – и когда отец утвердительно качнул головой, досказал, – я, думаю, что теперь должен быть до конца честен с тобой, отец. И я, верно, умер. Но Богиня Буря Яга Усоньша Виевна – разрешила мне вернуться.
– Почему? – изумленно спросил правитель, и крепко сжал руку сына, передавая тем пожатием всю свою заботу и тревогу за его судьбу.
– Потому что за меня попросила Баба Яга, и, потому что за меня попросил ДажьБог, который видел, как я спас Эриха, – закончил Святозар.
Наступило молчание, которое в этот раз прервал отец:
– Слава великому ДажьБогу, что он просил за тебя, видя твой светлый поступок! Спасибо светлой ведунье Бабе Яге, что она попросила за тебя Богиню! И спасибо Буре Яге Усоньше Виевне, что она вознаградила тебя жизнью, мальчик мой. А, теперь, Святозар, если у тебя все… То я посоветую тебе отдохнуть, так как жар, хоть и спал, но рана твоя еще не зарубцевалась, и это меня очень беспокоит.
– Отец, рана моя не зарубцуется, – еле слышно проронил наследник. – Ни ты, ни какой другой ведун не сможет вылечить мою рану. Это одно из условий, с которым я вернулся в Явь.
– И боль не пройдет, – тревожно спросил правитель.
– Нет, отец, боль не пройдет. Но есть надежда, отец, Буря Яга сказала мне, что я смогу выздороветь, если применю все свои знания и силы и найду лекарство, такова воля Богов, – дрогнувшим голосом молвил Святозар.
– Что ж, сын, хорошо, что есть надежда, – муторно вздыхая произнес Ярил.
– Отец, прошу тебя, выпусти из темницы Эриха, он ни в чем не виноват, – начал было наследник.
Но правитель вдруг грубо перебил сына, и, повысив голос, сказал:
– Нет, Святозар, не проси за Эриха. Он будет сидеть в темнице. Так будет мне спокойней. И это будет до тех пор, пока я не решу, как с ним поступить.
В опочивальню тихо постучали, открылась дверь и вошла няня Бажена, неся в руках кувшин с молоком. Она поставила кувшин на стол возле ложа Святозара и налила в чашу молока. От молока вверх повалил густой пар. Правитель взял чашу и поднес к губам сына, а другой рукой приподнял его голову, чтобы было удобно пить.
– Отец, я сам смогу пить, дай мне чашу. Что ж ты со мной словно с маленьким, – возмутился наследник и резко протянул правую руку, чтобы забрать у правителя чашу, но тут, же ее уронил и застонал, почувствовав острую боль в груди.
– Тише, – негромко и очень мягко сказал отец. – Нетрепыхайся, а то сызнова кровь пойдет, лежи пока смирно и позволь мне самому напоить тебя молоком.
Святозар посмотрел в лицо отца, на складку, что залегла между бровями, на поседевшие виски и молча, принялся пить молоко. По телу стала разливаться живительная влага, которая словно источник живой воды предала ему сил. Допив чашу почти до конца, наследник оторвался от нее и промолвил:
– Спасибо, отец, я больше не хочу.
Правитель бережно опустил голову сына на подушку, передал чашу Бажене, да осторожно раскрыв рубаху, снял с раны кровавую тряпицу. Няня спешно подала чистую, и прежде чем положить ее на рану, отец зашептал заговор, и в том месте, где он водил рукой, почувствовал Святозар едва легкое покалывающее тепло. Он закрыл глаза, и утомленный долгим разговором и теплым питьем, уснул.
А когда наследник пробудился, то в комнате уже горели свечи, скорее всего был поздний вечер, на том месте, где с утра сидела Бажена, теперь поместился Борщ, и, опершись головой о стену, да приоткрыв рот, громко похрапывая, спал. Отца в опочивальне не было, но зато на краю ложа сидел доброжил и своей маленькой ладошкой утирал глаза.
Святозар ласково улыбнулся старичку, и, позвав его к себе, сказал:
– Добрый доброжил, да не расстраивайся ты так, ведь я жив, – и протянул ему правую руку.
