И всё же, как бы ни было стремительным наступление на немецкую армию, враг был ещё силён, и с этим нужно было считаться. Бои не стали менее кровопролитными, потери в боях были всё ещё велики. Двадцать восьмого августа возле станции Красная двадцать пятая стрелковая дивизия вступила в бой с остатками Кишинёво-Ясской группировки противника. Танки, самоходки, бронетранспортёры на этом участке фронта подкрепляли пехотные дивизии вермахта. Люфтваффе сбрасывало сотни бомб на головы мирных жителей, не забывая также участвовать в контратаках, поддерживая свои войска с воздуха.
Расчёт Селивёрстова в очередной схватке с противником снова вывел своё орудие на прямую наводку. Батарея в составе дивизиона встала в авангарде дивизии. Для орудия в этот раз успели откопать укрытие, даже немного замаскировать его соломой. Только-только успели закончить подготовку, как противник пошёл в контрнаступление. Иван вскинул бинокль. Немец шёл по ровному, как стол, полю, стремительно наращивая скорость и стреляя с дальней дистанции. Ждать дальше было уже опасно.
– Бронебойным! Заряжай!
Первый пыл противника был тут же сбит. Шквал огня, обрушившийся с замаскированных позиций советских орудий, сделал своё дело. После успешного артобстрела в бой ринулись стрелковые подразделения. Над головами артиллеристов промчались первые самолёты с красными звёздами на крыльях и стали утюжить позиции фашистов.
– Справа десять! Орудие!
Иван сквозь дым, окутавший поле боя, вглядывался в цели. Три орудия они уже подавили. Вот и четвёртое замолчало.
– Бронебойным заряжай!
Прямо на них катил новенький немецкий бронетранспортёр. Иван видел, как работали его пулемёты по бежавшим в атаку солдатам. Видел, как упали первые бойцы, напоровшись на плотный огонь фашистов. У Ивана от злости и жалости выступили слёзы на глазах.
– Орудие!!!
Есть. Пулемёты смолкли, и машина остановилась. Из её утробы повалил густой чёрный дым. Немец в это время уже поворачивал вспять оставшуюся в живых технику. Их пехота, прячась за машины, быстро покидала поле боя.
– Да, ребята, не тот уже фриц, – опуская бинокль, сказал Иван. – И часа не выдержал. Теперь наши ребята его на ходу добьют.
– Сейчас бы пожрать чего, – Сан Саныч устало уселся на ящик и закурил. – Опять кухня опоздала. Утром чёрти чем накормили, а сейчас уже дело к ужину.
– Хлебни, Саныч, и не ной, – подавая фляжку наводчику, проговорил Фёдор.
Тот принял сосуд и надолго приложился к нему.
– Э, э, ты поаккуратнее, – Фёдор вырвал фляжку из рук наводчика и сам кувырнул её в рот.
Иван подозрительно посмотрел на Фёдора.
– Это чего там у тебя? – спросил он.
– Вода, командир. Чего же там ещё может быть, – Фёдор перевернул фляжку и вытряхнул из неё последние капли.
Иван подошёл к нему, взял фляжку в руки и понюхал её.
– Вода, говоришь? – он со злостью бросил фляжку на землю. – Я предупреждал тебя, Фёдор. Опять?
– Успокойся, Иван, – вступился Сан Саныч. – это же просто компот. Стоит ли из-за ерунды скандалить?
– Стоит, Сан Саныч. Сколько вот из-за такой воды ребят погибло. Не сосчитать. Смотри, Фёдор. Допрыгаешься у меня.
Фёдор спокойно подобрал фляжку и убрал её в вещмешок. Он в таких случаях считал, что лучше всего помолчать. Он знал, что Иван бывал зачастую без меры крут, но и отходил быстро. Так произошло и на сей раз. Иван ещё минут пять ругал Фёдора на чём свет стоит, потом так же быстро успокоился. Да и некогда было заниматься воспитанием взрослых мужиков. Нужно было догонять ушедшую далеко вперёд пехоту. Войска скорым маршем продвигались к Бухаресту.
На ночлег встали вблизи какого-то хутора. Вокруг добротных нетронутых построек простирались всё те же поля. Неподалёку проглядывал лес. Несмотря на конец августа, погода стояла по-летнему тёплая и сухая, так что остановились прямо под открытым небом. Кухня на этот раз прибыла почти вовремя, и расчёт наконец-то набил свои пустые утробы традиционной кашей. После ужина разлеглись отдохнуть на плащ-палатках.
– Иван, – поглядывая на помещичью усадьбу, проговорил Фёдор. – А неплохо бы навестить капиталистов. Как ты думаешь?
– Зачем? – сонно ответил Иван, не открывая глаз.
– Сдаётся мне, что там лошади есть. А у нас как раз две кобылы не сегодня завтра богу душу отдадут. Они и так квёлые были, а после салютов и вообще еле ноги передвигают. Всю картину нам портят. Реквизируем потихоньку. А?
Иван с интересом поднял голову и оглянулся на хуторок. Дрёму как рукой сняло. По направлению к жилым постройкам уже топали прямо по полю человек десять солдат во главе с капитаном Осиповым. Шли как в бой, с автоматами наготове.
– Эти ухарцы сейчас всё растащат. Как пить дать растащат, – поднимаясь, сказал Фёдор.
Иван тоже встал и взял в руки ППШ.
– Идём, – коротко сказал он.
Они быстро догнали бойцов и пристроились к ним сбоку. Капитан покосился на прибывших.
– Вы чего вскочили? Я вас не вызывал, – недовольно сказал он.
– Товарищ капитан, у нас с лошадьми проблема. Её решать надо, – ответил Иван, не сбавляя хода.
– И как ты её решать предлагаешь? – в свою очередь спросил капитан. И сам же ответил. – У крестьян отнять?