– Вот они. Раз, два… пятеро. Ай да Рогожин, ай да … – подумал Иван.
Трое беглецов стояли возле дерева. Двое сидели, прислонившись к деревьям. Вот один из стоявших что-то достал из сумки, висящей на его плече, и нагнулся к сидящему. Раздался тихий стон.
– Двое раненых, – понял Иван.
Он повернулся к солдатам и поднял автомат. Те поняли его, приготовились к бою. Иван резко встал и дал очередь по неприятелю. Бой закончился в считаные секунды. Все пятеро улеглись на землю, даже не успев поднять оружие. Группа подбежала к поверженным беглецам и быстро собрала брошенные автоматы. Иван стал осматривать их, когда прибежали остальные.
– Сколько? – с трудом переводя дыхание, спросил капитан.
– Пять, – коротко ответил Иван.
– И там трое. Все, кажется.
Иван склонился над раненым, которого собирались перевязывать. Мужчина лет тридцати, чисто выбритый и даже пахнущий одеколоном, сидел с закрытыми глазами, прислонившись к дереву, и, казалось, не дышал.
– Жив, – сказал Иван, заметив, как у того непроизвольно дёрнулся острый кадык.
– Жив, говоришь? – присел рядом капитан.
Раненый медленно открыл глаза и посмотрел сначала на капитана, затем перевёл взгляд на Ивана и остановился на нём. Взгляд незнакомца не был ни злым, ни суровым. Это был просто взгляд смертельно уставшего человека. Так смотрит человек, уже не принадлежащий этому миру и совсем не сожалеющий об этом. Человек, спокойно принявший свой крест.
– Сержант, – тихо, но чётко сказал раненый и указал глазами на нагрудный карман. – Возьми в кармане бумаги. Отдай по адресу. Ты сделаешь, я верю. У тебя глаза хорошие.
– Ты кто… – начал было капитан, но не успел договорить.
Раздался выстрел, раненый незнакомец дёрнулся и замер. Его мёртвые глаза по-прежнему смотрели на Ивана.
– Вот чёрт, прозевали! – не сдержался капитан.
В руке раненого был зажат пистолет.
– Он и нас мог так положить, – не мог успокоиться капитан. – Селивёрстов! Ты чего же смотрел, едрит…
Иван глядел на незнакомца и словно не слышал капитана. Он осторожно протянул руку к карману кителя и достал из него сложенный вчетверо запакованный конверт. Развернул его. Конверт не просто был запакован. Он был заклеен сургучом, на котором ясно просматривался оттиск с изображением двуглавого орла. Иван посмотрел на капитана. Тот с интересом рассматривал конверт.
– Знатная, видать, птица, – проговорил капитан. – Из русских графьёв, похоже. Печать-то царских времён.
– Похоронить их надо, – тихо сказал Иван.
– Чего? Ты что, сержант, с ума сошёл? – разгорячился капитан. – Это враги наши…
Капитан взглянул в глаза Ивану и осёкся. Что он там прочитал, что понял, неизвестно. Только спокойно закончил:
– Впрочем, как знаешь.
Коней из конюшни на обратном пути забрали всех. Хутор был уже пустой. Дом от разрыва снаряда почему-то не загорелся, а просто развалился. Возле него уже хозяйничали прибежавшие артиллеристы. К Ивану с Фёдором подошёл Сан Саныч.
– Живы? Ну, слава Богу, – обрадовался он. – А мы как услышали пальбу, так сразу прямой наводкой и саданули. Ты чего, Иван?
– Там в лесу… – сбивчиво заговорил Иван. – Короче, поможете его закопать?
– Кого, Ваня? – не понял Сан Саныч, разглядывая командира, словно впервые его видел. – Ты чего это?
– Так надо, – коротко и твёрдо ответил Иван. – Так поможете?
Провозились до полуночи. Фёдор, злой как чёрт, остервенело копал лопатой лесную землю, не понимая, зачем это вдруг Ивану понадобилось хоронить какого-то бандита. Но работу всё же сделал, не проронив при этом ни слова.
А наутро Иван отыскал лейтенанта Самохина и всё ему рассказал. Самохин внимательно выслушал необычный рассказ, не сводя с сержанта внимательного взгляда. Когда Иван закончил, Самохин минут пять сидел молча, что-то отстукивая тонкими музыкальными пальцами по необструганным доскам стола. Затем, словно очнувшись от своих дум, спросил:
– Письмо с тобой?
Иван вынул из кармана конверт и положил его на стол. Лейтенант повертел конверт в руках и осторожно, не повредив печати, вскрыл. Читал долго, временами напряжённо морща лоб. Не отрывая взгляда от письма, спросил Ивана:
– А зачем тебе его хоронить приспичило? Пожалел врага?
– Нет, товарищ лейтенант, не пожалел. С врагом у меня разговор короткий. А почему похоронил? Трудно объяснить.
– А ты попробуй. Или думаешь, что не пойму? – Самохин вскинул глаза на Ивана. – Я, товарищ Селивёрстов, тоже человек.
– Мне показалось, что тот раненый просто несчастный запутавшийся человек. Как бы поточнее сказать. Потерявшийся. Враг. Это понятно. Но…
– Я понял тебя, Селивёрстов, – перебил Ивана Самохин. – Можешь не продолжать.
Он сложил письмо, сунул его в конверт и протянул Ивану.
– Письмо ты обещал отправить. Вот и отправляй. А насчёт твоего поступка. Если бы я не знал тебя, то расстрелял бы. Но вот тебе мой совет, сержант. Больше такого не должно повториться. В следующий раз не прощу. Всё, свободен.