– Столько стран лежит рядом, и все они такие разные, – размышлял он. – Румыны воевали против нас, а с венграми их и рядом не поставишь. Те добрее. Здесь того и гляди в спину выстрелят. Кругом враги. Уже понятно, что им конец, а всё никак не успокоятся. Сами сдохнут и семьи свои погубят. Ради чего? Ради Гитлера? Вряд ли. Награбить? Вот это уже похоже на правду. А вообще сам чёрт не разберёт этих сволочей. И погода у них такая же. Слякоть да стужа. Хуже не придумаешь.
Иван вдруг вспомнил интересный случай в селе Надьбарачка, через которое дивизия проходила ещё в ноябре. В село тогда вошли югославские партизаны, воевавшие на стороне Советов. Они тут же наняли местных жителей, чтобы продвигаться дальше, и только тронулись в путь, как внезапно налетели "Юнкерсы" и стали обстреливать войска. Партизаны от такого сюрприза пришли в бешенство. Они не раздумывая согнали на площадь всех жителей села. Около двух тысяч человек предстали перед югославами. Мужчин и женщин поставили на колени перед пулемётами. Матери закрывали детям глаза, чтобы те не видели всего ужаса. Сельчан обвиняли в "коллаборационизме". Якобы те передали по рации сигнал люфтваффе. Неизвестно, чем могла закончиться эта история, если бы в тот момент в село совершенно случайно не въехала машина с советским патрулём. Из машины вышел офицер. Он тут же выяснил у командира партизан, что здесь произошло. Югослав объяснил причину такого недовольства, ссылаясь на то, что венгры воюют на стороне фашистов. Он был настроен решительно и напрямую заявлял, что нечего с ними церемониться. Патрульный внимательно выслушал партизана.
– Да, Венгрия воюет за Гитлера. Но какие у вас доказательства их вины, чтобы скопом убивать мирных жителей и тем более детей?! Освободите всех немедленно! – приказал офицер.
Советских патрульных было всего три человека. Три советских солдата против четырёх тысяч партизан, но югославы не посмели даже возразить одинокому патрулю. Авторитет Красной армии в то время был очень высок. Русский офицер строго сказал, что обязательно приедет снова и проверит ситуацию. И югославы не осмелились нарушить его приказ. Многие жители того села впоследствии убеждённо утверждали, что тот офицер был не кто иной, как ангел Господень, и у него над головой сиял нимб.
– Похоже, что только мы, славяне, можем так прощать, – продолжал размышлять Иван. – Из этого села тоже, небось, каратели были. Вырезали наших людей, а мы их прощаем. По-другому никак. Иначе точно настанет конец света. Для них не только тот офицер с небес явился, а и вся Красная армия. Это понимать надо…
Думы Ивана прервал шум дизелей, перемешивающийся с лязгом гусениц. Он оглянулся. Их догоняли танки. Колонна танков. На прорыв к Будапешту шла шестая гвардейская танковая армия. На башне головной машины в шикарном шлемофоне и чёрном комбинезоне сидел молодой капитан и с интересом рассматривал лошадей, тащивших орудия. Капитан обеими руками держался за люк, покачиваясь в такт движения танка. На круглом, по-детски курносом лице танкиста блуждала весёлая улыбка.
– Совсем пацан, а уже капитан, – подумал Иван. – В боях, похоже, не бывал. Форма с иголочки.
– Пехоте привет! – прокричал бравый капитан, встретившись взглядом с Иваном. – Как техника? Не лягается?
Иван в ответ весело рассмеялся. По сравнению с танкистом он выглядел как колхозник. Потрёпанный ватник, видавшая виды шапка и разбитые сапоги никак не шли в сравнение с роскошной формой офицера. Но Иван не обиделся. Он понимал, что мальчишке на танке охота блеснуть своим превосходством. Покрасоваться. Если не перед девчатами, так хотя бы перед пехотой.
– Лягается! – прокричал Иван в ответ. – Особо не любит фрицев. Но и своим перепадает, если её обидеть. Хочешь попробовать?
Но танкист только успел весело мотнуть головой, и его танк покатил дальше. С чувством юмора у капитана было всё в порядке. Следом долго ещё шли тридцатьчетвёрки, обдавая артиллеристов гарью из выхлопных труб.
– Навоняли так, что дышать нечем, – плюнул в сердцах Фёдор. – Только вчера от сиськи отняли, а форсу уже, как у генерала. Пехота. Сам он пехота.
– Пацан. Что с него взять, – сказал Иван. – Могу, кстати, поспорить, что, посади тебя на танк, одень в новенький комбинезон, ты не так ещё нос загнёшь.
– Я? Загну? – вспыхнул Фёдор. – Да ни в жизнь. Ты же меня знаешь, командир.
– Загнёшь, загнёшь, – встрял в разговор Сан Саныч. – Куда ты денешься. Не так ещё загордишься.
– Ещё один умник нашёлся, – заворчал Фёдор. – Ничего больше не скажу.
Весь расчёт как один рассмеялся. Так они и ехали по негостеприимной земле Венгрии, где их никто не ждал. Где их встречали огнём и лютой злобой.