Впереди предстояли тяжёлые бои за Будапешт. По решению командующего войсками Второго Украинского фронта главный удар наносился пятьдесят третьей, седьмой гвардейской, шестой гвардейской танковой армиями и конно-механизированной группой генерала Плиева из района Шахи в северо-западном, западном и юго-западном направлениях. Эти войска получили задачу уничтожить противника и выйти к Дунаю на участке Несмей – Эстергом, не допустив отхода будапештской группировки врага на северо-запад. Стремясь во что бы то ни стало остановить наступление войск Второго Украинского фронта, немецкое командование срочно подтянуло в район военных действий части шестой, восьмой и третьей танковых дивизий – всего до двухсот танков и штурмовых орудий.
– Задачка, – глядя на село, лежащее в низине, думал Иван. – Выбить фашистов из этого захолустья, не потрепав домов, практически невозможно. Ну да попытка не пытка.
В бинокль он видел, как мелкими группами немцы и румыны беспорядочно снуют по деревне и что они задумали, было пока непонятно. В центре за домами ясно просматривались машины. Местного населения на улицах видно не было. Только у крайней избы в огороде возилась с дровами какая-то старуха.
– Сидела бы уж дома, – заметив её, разозлился сержант.
Батарее был отдан приказ поддержать пехоту. Советские танки в это время были гораздо левее и дальше. Там же располагался и механизированный корпус. Приходилось пока обходиться без них.
– Осколочным! Заряжай! – отдал приказ Иван. – Саныч, давай аккуратнее.
– А то я не знаю, – проворчал наводчик, крутя маховик. – Учи учёного.
– Орудие!
Снаряд разорвался аккурат возле дома старухи. Та в страхе бросила дрова, побежала к дому, но споткнулась и упала. В дом она уже заползала ползком.
– Куда ты, старая. Вот бестолочь, – не выдержал Иван. – Орудие!
Второй снаряд рванул уже в соседнем огороде, где скопилась небольшая группа немцев. Соседние орудия тоже посылали снаряд за снарядом. Улицы деревни сотрясали взрывы. Летели в разные стороны плетни и заборы, деревья валились как спички. Немцы сначала в панике метались как угорелые, но потом быстро попрятались кто куда. После короткого артобстрела в село хлынула пехота, но не успели они добежать и до первой улицы, как из проулков, разбрасывая доски и сено, вырвались танки. Это был пятьсот третий батальон тяжёлых танков СС. Они должны были пропустить дивизион русских и совместно с пехотой ударить им в тыл. Но планам немецкого командования на сей раз не суждено было сбыться. Танки с трудом двигались по узким улочкам, не в состоянии свободно маневрировать. Этим и воспользовались артиллеристы батальона.
– Чёрт, здорово спрятали. Теперь попотеем. Бронебойным заряжай! Право тридцать. Танк по центру улицы. Орудие! – Закричал Иван.
Перед "Тигром" дыбом встала чёрная земля, выбив все стёкла в домах и повалив поленницу дров, но танк продолжал двигаться. Его ствол медленно, но уверенно шарил в поисках подходящей цели. Наводчик в башне не мог не видеть батарею на холме. Советские орудия стояли перед ними как на параде. Командир немецкой машины унтер-шарфюрер Хайнц Гертнер, опытный танкист, на счету которого было уже около сотни наших танков, рассматривал русские орудия в предвкушении лёгкой победы.
– Sehen Siedie Russen (видишь русских)? Woherkamensie? Wiederhabenunsere Köpfediese Slawennichtberechnet (Откуда они появились? Снова наши головы не просчитали этих славян), – спросил он наводчика и, не ожидая ответа, скомандовал: – Rechtzehn (право десять). Аufladen (заряжай). Feuer (огонь).
Пушка восемьдесят восьмого калибра утробно рыкнув, выбросила огонь из длинного дула. Гертнер довольно улыбнулся. Крайнее орудие русских замолчало.
– Саныч, сделай этого Ганса! Орудие! – прокричал Иван.
Гертнера взрывом отбросило от перископа, и он потерял сознание. Очнулся унтер только тогда, когда его уже вытаскивали из танка. "Тигр" позорно горел. Гертнер с трудом встал на ноги и посмотрел на холм. С самого начала войны он не знал такого унижения. Его танки никогда не горели. Он сжигал. Это было всегда. Это была непреложная истина. Он уже давно уверовал в своё полное превосходство. А здесь какая-то русская пушка разнесла его вчистую. От злости и адской боли в голове он не смог сказать ни слова, только в отчаянии без конца грозил кулаком в сторону русских. Сзади горевшей машины скопилось ещё четыре танка. Улица деревушки была так узка, что "Тигру" невозможно было объехать преграду. Создалась пробка. Последний танк начал потихоньку пятиться, но не успел пройти и пару метров, как дрогнул и загорелся.
– Что, суки, попались?! Саныч! Панцирь третий! Орудие! – радовался Иван, посылая по колонне снаряд за снарядом.