– Нет, не борец, – смеясь, ответил Харитон. – Силушкой меня батя наградил. Я что, так. А вот он мог с двумя мешками запросто ходить. В порту грузчиком был. Ты про Поддубного слышал? Вот и батя на его манер здоровяком был. Тоже борьбой занимался. Только не в цирке. Местных по пьяному делу гонял, пока его хулиганьё не подрезало. И сила не помогла. Так и помер, царство ему небесное.
– Ладно, придумаю что-нибудь, – нехотя пообещал Иван.
– Ты вот что, командир, – посмотрев на Ивана, сказал Харитон. – Мы понимаем, конечно, тебя. Тоскуешь по дружкам своим убиенным, но дальше так дело не пойдёт. Это я тебе как старший товарищ говорю. Мы тоже друзей потеряли. Все теряют. На то она и война. А воевать при таком раскладе трудновато нам будет. Сам толкуешь нам про боевое братство, а сам при этом стоишь вроде как сбоку. Ходишь сам не свой, словно с похмелья. Это не в укор тебе сказано, а совет на будущее. Парень ты правильный, партийный и меня должен понять. Подумай, Ваня. А праздник мы как-нибудь сообща обтяпаем.
Иван улыбнулся в ответ. Он и сам прекрасно понимал это.
– Извини, старик. Всё будет в порядке, – Иван поднялся и поправил ватник. – Я до капитана дойду. Скоро буду.
– Вот что, хлопцы, – сказал Харитон, когда Иван скрылся за повозками. – Ежели кто на праздник пакость сотворит, дело со мной иметь будет. Я вам за командира всю морду медалями распишу. Особо тебя, баламут московский, касается.
– А я чего, я как все, – пожал плечами Волгин.
Денис с Харитоном были из одного расчёта, где не только все погибли, но и орудие танком в лепёшку раздавило. Поэтому Харитон знал любителя выпить и за юбками побегать бесшабашного Волгина. Парень он был и впрямь видный из себя, девки из медсанбата к нему частенько наведывались. И все, не сговариваясь, тащили спирт. Денис против такого соблазна устоять ну никак не мог. Потому и ходил с клеймом "Бабник" и "Пьяница". Но, похоже, самому Волгину весь этот внешний раздражитель был до одного места. Бывший командир ему и штрафным батальоном грозил, и расстрелять обещал при случае, да только толку от этого было мало. Как беспутствовал красавец заряжающий, так и продолжал беспутствовать.
– Чего-то командир поспешает, – бросая папиросу в снег, проговорил наводчик Васька Лемешев. – Похоже, накрылся Новый год медным тазом.
– Типун тебе на язык, – проворчал Волгин. – Накаркаешь ещё.
Иван в самом деле спешил к своим почти бегом. Соседние расчёты тоже стали подниматься.
– Собираемся. Через полчаса выступаем, – на ходу проговорил Иван. – Абдулла где?!
– Тут я, начальник. Чего кричать, – поднялся из-за орудия татарин.
– Запрягай. Выступаем, – распорядился Иван.
– Накаркал-таки, праведник, – плюнул в сердцах Волгин. – Машка, Машка. Придётся тебе другого ухажёра искать…
– Смотри, ребята, – кивнул головой в направлении дороги Харитон. – Никак комбат сам дорогу проверить надумал. И лейтенанта с собой взял.
Иван обернулся. В машину и в самом деле садился комбат капитан Ознобкин и лейтенант Зуев из взвода управления. В кузове полуторки уже сидели трое сапёров.
– Куда его черти понесли. Сапёры и сами бы управились, – подумал Иван. – Вечно он лезет во все щели.
Дорога на Будапешт была заминирована. Об этом ещё утром предупреждали. Машина тронулась и покатила по свежему снегу. Вчера весь день мела пурга. Но не успели артиллеристы скрыться за пригорком, как раздались пулемётные очереди. Расчёты бросились вслед машине на выручку. Иван подхватил свой ППШ и тоже побежал по дороге. Поднявшись на пригорок, он увидел картину короткого боя. В кювете торчала полуторка, а возле неё лежал капитан Ознобкин. Лейтенант стоял рядом с пистолетом в руке и смотрел на удаляющийся немецкий бронетранспортёр. Тот уходил в сторону леса прямо по целине. Иван подбежал поближе. Водитель сидел в кабине с простреленной грудью. Сапёры выходили из-за машины. Один из них держался за руку.
– Товарищ лейтенант, – спросил Иван. – Что случилось?
– Немцы, – тихо проговорил Зуев. – И откуда они взялись? Не понимаю.
Ждали до вечера, пока разминировали дорогу, и только потом тронулись в сторону Пешты. Необходимо было разрядить обстановку на внешнем фронте окружения. Для этого командование Вторым Украинским фронтом создало будапештскую группировку войск под командованием генерал-майора И.М. Афонина. В неё вошёл и тридцатый стрелковый корпус. Первого января группировка завязала бои в предместьях Будапешта.
Танки, бронетранспортёры и пехота гитлеровцев почти без передышки контратаковали двадцать пятую стрелковую дивизию. Неприятель проявлял завидное упорство в желании прорвать оборону Красной армии, но все его попытки были тщетны.
– Откуда их столько прёт? – ловя в прицел скопление пехоты, бубнил без конца Васька Лемешев. – Бьём, бьём, а они, как грибы после дождя, растут.
– Осколочным! Заряжай, твою!.. – командовал Иван.