– И что это за мода пошла у молодёжи в серьёзные разговоры старших встревать? Кыш отседова! – Фёдор посмотрел на реку и улыбнулся. – Лепота. Я, Ваня, только теперь узнал, сколько на свете рек протекает. Жутко себе даже представить, сколько. Только-только разбежишься, а тут тебе раз. Река. И, что самое главное, её не обойдёшь ни с какого боку не протиснешься. Вот и лепи плоты, вот и греби, пока руки не сотрёшь до локтей. Ты как думаешь, когда выступаем?
– Похоже, что до ночи не переправимся. Так что снова впотьмах грести придётся. Слышите? Там уже наши, похоже, воюют, – Иван взял бинокль и осмотрел противоположенный берег. – Далеко. Не вижу. Фёдор, ты остаёшься за старшего. Я схожу узнаю, что к чему.
– Насчёт ужина разведай там. Что-то кухни в упор не наблюдаю, а жрать хочется, спасу нет, – Фёдор многозначительно похлопал себя по животу.
– Ладно, узнаю, – улыбнулся Иван.
У колонны танков он наткнулся на капитана Осипова, командира батареи. Лейтенанта Перова давно уже перевели в штаб дивизиона как молодого, грамотного спеца. Осипов стоял, облокотившись на крыло машины, и рассматривал карту.
– Тебе чего, Селивёрстов? – махнув рукой на приветствие, спросил Осипов, не отвлекаясь от карты.
– Хотел узнать, товарищ капитан, когда переправляться будем? – спросил Иван, заглядывая в карту.
– Завтра, – коротко ответил капитан и, подняв голову, посмотрел на Ивана. – Тебе бы, сержант не орудием командовать, а батареей вместо меня. Всё знаешь, всё умеешь. Чем не командир? После войны чем заниматься думаешь?
– В колхоз вернусь. Там сейчас тоже не сахар. Мужиков почти не осталось, а что ворачиваются, так почти все калеки. Работать некому.
– А я бы посоветовал тебе на командира учиться. Хватка уж больно у тебя командирская, да и человек ты надёжный. На таких, как ты, Иван, служба и держится. Так что не торопись, подумай. Я плохого не посоветую. А на селе и без тебя обойдутся.
– Я подумаю, товарищ капитан, – ответил Иван.
– Вот и хорошо. Только крепко подумай, сержант. Я сейчас в штабе был и вот что тебе сказать должен. За рекой мелкие деревни пойдут. Там крупных сил нет, они все сейчас к Вене жмутся. Так, остатки комендантских рот. Командованием решено организовать несколько групп по их уничтожению. Вот одну такую группу я тебе и поручу возглавить. Даже не спрашиваю, справишься ли. Уверен, что не подведёшь.
– Так точно, не подведу, товарищ капитан.
– Вот и я так думаю. А сейчас отдыхай. Вон как раз и кухня подоспела.
Рано утром началось форсирование. В бой как обычно вступили сходу, и, сломив сопротивление врага, двадцать пятая дивизия стала продвигаться вглубь Австрии, пока не дошла до станции Мархег, где и встретила ожесточённое сопротивление немцев. По всему было видно, что бои предстояли затяжные.
– Один, два, три… двенадцать, – Считал Осипов. – Чёртово отродье, отдохнуть не дадут.
С момента форсирования дивизион не останавливался ни на минуту. Если не стреляли, то двигались, а если не двигались, то стреляли. И так без конца. Вымотались, сил нет. Кухня, к тому же, как всегда, безнадёжно отстала. Животы от голодухи к спинам подтянулись. Встали перед дорогой с надеждой передохнуть, но не получилось. Поступил приказ взять станцию Мархег во что бы то ни стало. Командование Красной армии по приказу Сталина рвалось к Вене, и ни о каком отдыхе не могло быть и речи.
– Есть! Так точно! – ответил в телефонную трубку Осипов, и в запале бросил её на рычаги аппарата. – Будут спрашивать, я в дивизион ушёл.
Отдав приказ, капитан тут же, не выходя из блиндажа, завалился спать. У него просто не оставалось сил даже выйти наружу. К тому же день уже склонился к закату, и наступала непроглядная темнота. А какая война в темноте, да ещё на голодный желудок?! Тем более, кругом стояла мёртвая тишина. Рядом с ним уже как час залихватски храпел командир стрелкового батальона Красильников. Тот тоже был вымотан до последнего, что ни на есть предела. Не успел Осипов заснуть, как снова загудел телефон, но его уже никто не слышал. Все спали. Не прошло и часа, как в блиндаж ворвались три офицера.
– Это что за самоуправство! – заорал подполковник при виде безмятежно спящих капитанов. – Встать, вашу так!..
Осипов вскочил и вытянулся перед офицерами. Рядом пристроился взлохмаченный спросонья Красильников.
– В дивизион подались?! Дрыхните, сукины дети?! Лежбище себе устроили?! – продолжал орать взбешённый подполковник. – Под трибунал пойдёте оба! Чтобы через пять минут и духу вашего здесь не было! В шести километрах займёте позиции перед станцией Мархег! Выполнять немедленно!