Иван в это время тоже спал. Прямо у орудия. Благо, что дни стояли тёплые, да и ночи тоже. Кругом начали цвести сады, и дурман цветов стоял головокружительный. Не хотелось не только что-то делать, даже думать было уже невмоготу. Так их измотала эта гонка. Иван спал. Спал как младенец, посапывая и улыбаясь во сне. Снилась ему родная сторона. Поле, полное вызревшей ржи. На поле работала его бригада. День стоял солнечный, солнце палило нещадно, выжимая пот и слёзы. Бабы и девки скирдовали солому. На самом верху стояла Лида и укладывала верхушку скирды. Это был самый ответственный момент. От того, как закончить скирду, зависела долговечность соломы. Лида ходила по самой кромке и хитро посматривала на Ивана, а он стоял внизу и боялся, что она вот-вот свалится прямо на вилы снизу подающих огромные снопы сена баб. Он силился что-то крикнуть, но и слова вымолвить не мог, только рот открывал, да всё впустую. А Лида смотрела на него и уже откровенно смеялась. Тогда Иван шагнул к скирде, чтобы убрать вилы, но тут кто-то схватил его за плечо. Мало того, что схватил, ещё и стал трясти. Иван дёрнул плечом, но всё без толку. Тогда Иван, вконец обозлившийся, резко повернулся и прямо перед собой увидел лицо Фёдора.
– Ваня, вставай, – Фёдор в очередной раз встряхнул Ивана. – Выступаем.
– Что? А вилы где? – вскочил Иван.
Фёдор сначала застыл от удивления, потом заржал:
– На вилы нас комбат посадит, если не тронемся с места. Всё, Ваня, сенокос закончен. Пора и в дорогу.
– Чёрт. Приснится же такое, – помотал головой Иван и растёр руками лицо. – Орудие прицепили?
– Харитон с Абдуллой цепляют, – собираясь, проговорил Фёдор. – Я удивляюсь только одному. Ничего у нас не меняется. Кухня так и не приехала, поспать не дали. Гонят в ночь неизвестно куда. Пехота уже упылила, а нам теперь догоняй её. Хотя им что. Собраться только подпоясаться.
Шли в кромешной темноте какими-то бесконечными садами, потом вышли в поле. Стало немного виднее, но всё равно ни пса было не разобрать. Наступали с усталости и спросонья друг на друга, брели как во сне. Харитон топал рядом с орудием, держась за передок, и без конца бормотал что-то себе под нос. Потом замолк, от орудия отцепился и пошёл в сторону, покуда не споткнулся и не упал. Денис, шедший за ним, без слов подошёл к Харитону и помог ему подняться. Дальше они пошли вместе.
– Дожили. Спим на ходу, как лошади, – зевнув так, что скулы затрещали, пробормотал Фёдор. – Слышь, Ваня, пристрели меня, я хоть отосплюсь.
– Не мели ерунды, смотри лучше под ноги, а то не ровен час, грохнешься, как Харитон. Собирай тебя потом.
Вдруг где-то впереди застрекотали пулемёты, защёлкали винтовки. Сон в момент как рукой сняло. Куда что и девалось.
– Но, родимые! Давай, ребята! – закричал Иван, ударив по крупу ближайшую лошадь.
Вскоре они увидели горящие машины и в их свете движущиеся танки.
– Приготовиться к бою!
Пока устанавливали орудия, Осокин вглядывался в поле, где шёл бой. По сути дела, он должен был идти вместе с Красильниковым, но отстал и тащился на коне рядом с артиллерией.
– Двенадцать, – прошептал он. – Ничего, один уже горит. Осталось немного.
– Батарее! Прицел восемь, пять! Бронебойным! По танкам! Орудие!
Прямо через головы стрелков с диким свистом полетели снаряды. Не прошло и получаса, как остатки немцев исчезли в тумане. На поле остались гореть семь танков и три машины.
Уже после боя стрелки рассказывали, как было дело. Они тоже, как и артиллеристы, сонно брели в темноте, пока не дошли до предполагаемой позиции. За ними всю дорогу тащился штабной связист и каждые полчаса докладывал об обстановке. Прибыв на место, трубку взял капитан Красильников, доложился и после этого отдал приказ окопаться. Землю рыли кое-как, на последнем дыхании. Казалось, что всему этому конца края не будет. Но вот со стороны станции послышался шум моторов. Люди настороженно замерли, вслушиваясь в нарастающий гул. И тут случилось чудо. Поняв, что на них двигаются танки, солдаты бросились рыть окопы с невероятной скоростью, а когда сквозь туман увидели приближающиеся танки и машины с пехотой, работу закончили молниеносно и тут же заняли позиции, рассредоточившись вдоль дороги. Машины вермахта с пехотой развернулись прямо под самым носом у стрелков, и из них высыпали солдаты. Быстро построившись, немцы тут же бросились в атаку, что-то остервенело крича на ходу. Стрелки от такой наглости и вовсе проснулись. Прямо в лоб наступавшим дружно ударили ураганным огнём, но немец пёр, не останавливаясь. В это время подоспели "Тигры" и незамедлительно вступили в бой. В первые минуты казалось, что сейчас батальон сравняют с землёй, но вот тут и ударили орудия Осокина. Танки на ходу сменили тактику и перенесли огонь на артиллеристов. Они знали не понаслышке, что, если вовремя не подавить огневые точки русских, можно смело прощаться с жизнью. Противотанковые орудия пробивали крупповскую броню и сжигали машины дотла. Зачастую вместе с экипажем.