— Внешние данные, черты лица например, вполне хороши, многие предпочитают безобидных милашек. Уж извини, но впечатление бойкой девицы ты не производишь, не то лицо. Уродств и шрамов нет, хорошая основа для работы. Их вожак, если они такие знатоки, должен был сразу это углядеть. Есть что продавать, если что.
Так что поверь, они будут тебя искать. Этот город к лесу ближайший, и они вполне могут сделать соответствующие логические выводы — если тебя не съели, то ты здесь. Тот же их голова, весьма, скорее всего, неглупый, видел, как тебя слушает химера и мог понять, что у тебя неплохие шансы выбраться из леса невредимой. Ты не смотри, что эти люди могут быть неотесаны, они не дураки.
Я чуть не подавилась раз семь, пока он говорил. Сейчас я смотрела на него перепуганными круглыми глазами. В горле пересохло, и я вцепилась в кружку. Не хватило, еще и из кувшинчика долила.
— Но какой резон им меня искать из-за внешности… в смысле, они же меня другим продадут, а не себе возьмут…
— Льерра! Ну что же такое. Повторяю: сот-ня зо-ло-тых! Очень немало для них, если хороший конь обычно оценивается в двадцать-тридцать. Если найти нужного покупателя и поторговаться, то может, получат и больше. Работорговля, к сожалению, дело прибыльное — потому что рисковое. И тем более, ха, а ты думала, они не смогут с тобой развлечься, как только ты потеряешь ценность в глазах других, более важных клиентов?
Мой желудок резко взбунтовался, едва я вспомнила на себе руки одного из тех мужиков, когда он тащил меня в лес. Страшно подумать, что было бы, если бы я не представляла такой ценности для остальных… Я скукожилась и бегло осмотрела таверну, выискивая взглядом потенциальных желающих обогатиться за счет продажи невинной иномирянки, остановившись взглядом на своем спутнике. Тот лишь усмехнулся.
— Не беспокойся, я такими делами не занимаюсь. Да здесь и бояться тебе пока нечего, не будут же они хватать тебя посреди города? Имеют головы на плечах и рисковать не будут. Просто тебе не следует оставаться одной, особенно на ночных улицах.
— Ты меня им не отдашь!?
— Нет — снова усмешка. — У меня к таким как они свои счеты, и помогать им я точно не буду. Ты уже поела?
— Да — я покосилась на его завтрак. Он же пару раз в нем ковырнулся, и ему этого хватило? Что-то плоховат аппетит у некромантов. Или у этого конкретного, некроманта.
— Вставай, пойдем уже к ведунье. У меня тоже есть пара вопросов, на которые она может ответить.
— В смысле?
— В смысле она сможет пояснить, почему ты еще жива, а не съедена химерой — отозвался он. Мне еще чуть поплохело и аппетит пропал, другого повода задержаться здесь не было.
— Хорошо, пошли — почти пропищала я.
Клеон рассчитался с подошедшим к нам разносчиком и пошел к выходу. Я — за ним. Краем глаза я увидела, как дракон опять сканирует меня взглядом, осматривает мою одежду, и, возможно, тоже делает соответствующие выводы. Я не стала ждать, пока он додумается до правды и прибавила шагу. Мне уже не особо хотелось с ним связываться.
Кажется, уже привыкаю.
***
Дверь открыли с первого стука. Здесь, в этом районе двери выходили на улицу, прямо на подобие тротуара, не выступая от стен. Ни порогов, ни дворов. Но на двери полно засовов, а учитывая специализацию хозяйки, то наверняка и заклинаний. Дома эти, как я поняла, были не только многоэтажными, но и многоквартирными. Друг к другу жители теснились не так близко, как, к примеру, в наших пятиэтажках, но кроме самой знахарки, две семьи здесь вполне могут жить.
Открыла нам круглолицая женщина средних лет с темно-карими глазами и медно-рыжими волосами, связанными на затылке в небрежный пучок, одетая, как и все тут, в длинное платье. У нее оно было темного тона. На груди блестел песчано-рыжий авантюрин на темной цепочке, других украшений я не заметила. Она окинула внимательным взглядом Клеона, а потом переключилась на меня, ухитрившись разглядеть за его спиной мою макушку.
— Ну, проходите, раз пришли — усмехнулась она, открывая шире.
Я все так же молча проследовала в дом за ними. Дверь за моей спиной закрылась сама, прощелкав тремя шпингалетами, но я снова дала себе команду ничему не удивляться, и пошла дальше.
В доме, как оказалось, и вправду проживало несколько жильцов, а двери их «квартир» выходили в общий коридор, живо напомнив мне студенческое общежитие. Проходя, я ненароком кинула взгляд в одну дверь, небрежно брошенную открытой.
Стол со скособоченной скатертью, теряющиеся в темноте шкафы, и уголок выглядывающей кровати, на спинке которой легкомысленно повис предмет женского облачения. Прямо посреди комнаты горел огонь с алыми отблесками, на трех сложенных шалашиком веточках, усиленно изображающих нормальный костер, а прямо перед ним, в позе лотоса, с закрытыми глазами, сидел расчехранный тип типичной бледно-наркоманской наружности, с помятым лицом и в небрежно рашнурованной рубашке.
