– А я дошла! – сообщила Джэу, улыбаясь солнцу, что принялось золотить и ласкать теплом ее кожу. – Но я по-прежнему мало что поняла из твоих слов.
– Тебе и не нужно. Просто живи, Джэу. Радуйся каждому дню и верь в благополучие следующего.
– А ты? Ты будешь со мной?
Джэу вышла из пещеры на открытую площадку, выступающую из скалы и нависающую над далекой равниной.
– Цэрин?
Но он не ответил. А Джэу подошла к краю и восхищенно вздохнула, созерцая открывшийся вид.
Вдали виднелись красные многоярусные крыши большого лаоского поселения. Они жались друг к другу очень плотно и были окружены высокой каменной стеной, словно кольцом. А на солнце некоторые из крыш сверкали золотом – но не таким холодным, как крыши тхибатских гомпа. А теплым кораллово-розовым золотом – словно на горизонте вставала заря новой жизни.
– Весь наш край златокрыших пагод… – прошептала Джэу. – Сюин была права. Это так невероятно! Так… по-другому!
– Это наш Лао, самое прекрасное место на земле! – прозвучало за спиной.
Она резко обернулась. Ю стоял прямо за ней. А чуть правее с большого валуна поднимались Чжиган и Вэй.
– Что так долго? Ты же первой шла! – с укоризной спросил Ю. – Мы этот тоннель туда-сюда исходили, так и не поняли, куда ты пропала.
– Звали тебя, звали. А ты словно исчезла на полпути. Где ты была?
Джэу пожала плечами:
– Заплутала, видимо. Я и сама не поняла, – солгала она.
Говорить о встрече с Махака́лой она не хотела. Да и была ли это встреча на самом деле – она не понимала. Ведь тогда он должен был забрать ее душу. Но она осталась жива.
Чтобы убедиться в этом, Джэу шагнула вперед и обняла Ю, давая себе прочувствовать живого человека, его тепло, сердцебиение и запах усталого путника – пусть не самый свежий, зато настоящий. Затем она обняла поочередно Вэя и Чжигана, наслаждаясь этими мгновениями и окончательно успокаиваясь. Хотелось поделиться этим чувством и с Цэрином.
– Цэрин! – громко крикнула она в высоту. – Цэрин, мы прошли, слышишь?
Ю опустил ладонь на ее плечо и чуть сжал:
– Это Лао, Джэу. Тэнгри Тхибата не имеют власти на здешних землях.
– Но…
– Уверен, он все знает про нас. Но он не прилетит, не трави себе душу напрасной надеждой.
Джэу вздохнула, принимая его правоту:
– Вот и Хиён говорила что-то подобное. Я потому так и рвалась в Лао, чтобы исчезнуть для нее навсегда.
На лице Ю отразилось замешательство.
– Исчезнуть? Для Хиён, воспитавшей тебя? Но… хотя ладно, может однажды ты поведаешь нам свою истинную историю. – Он легонько похлопал ее по руке. – А теперь пойдем. Нужно успеть спуститься с горы до заката. Не хотелось бы свернуть шею в потемках.
– Это да.
Их небольшая группа двинулась вниз по узкой тропе. Джэу шла последней и, уже уходя с открытой площадки, бросила взгляд на врата демона, из которых все-таки выбралась живой.
Плотные сгустки тьмы по-прежнему клубились внутри пещеры, и, словно в ответ на ее вопрос, на миг во мгле вспыхнули два огненных глаза, провожая ее.
Джэу вздрогнула и поспешила за остальными. Одной рукой она придерживалась за скалу, другой постоянно поправляла отсыревшую в том тумане и теперь висящую на ней мешком чубу.
Чжиган шел первым и часто останавливался для передышки – все же раны, хоть и затянувшиеся, болезненно ныли и отнимали много сил. Но он не жаловался. До сумерек они успели только спуститься к подножью горы, но до поселения было еще далеко, поэтому и решили переждать лунный день здесь, а с рассветом продолжить путь.
Ю собрал сухих листьев и веток, развел костер. Чжиган задремал, оперевшись спиной на старое поваленное дерево. Джэу скинула с себя чубу, разложив ее сушиться на камнях возле костра. Сама уселась рядом прямо на землю и в очередной раз принялась рассматривать виднеющееся лаоское поселение, в котором один за другим зажигались непривычные красные фонари.
Джэу тяжко вздохнула. Она сняла маску и смахнула подступившие слезы, а потом, почувствовав неладное, с удивлением уставилась на свои руки. На кончиках пальцев чуть блестела влага, но это были ее обычные, привычные пальцы. А вот лицо… Она снова дотронулась до щек, не переставая терла подушечками пальцев кожу… Кожу, одинаково ровную и гладкую с каждой стороны лица.
– Но как?
Мысли беспорядочно крутились в голове, но какое из предполагаемых объяснений было верным, Джэу не знала наверняка. Но одно понимала точно: теперь ее ждала другая жизнь. Совершенно новая, незамаранная прежними невзгодами, как чистый лист, и гладкая, как исцелившаяся кожа на ее лице. Разве что потрепанная чуба да украденная жемчужина станут напоминанием о пройденных по Тхибату пиалах пути. До тех пор, пока не выдастся удобный случай, чтобы продать необычную в Лао драгоценность подороже.
