– Ну да, я так и предполагал. Послушай, Рэннё… – Цэрин замялся, но все же решил поделиться размышлениями и продолжил мысленный разговор. – Пока летим, я все обдумывал один вопрос. Мне понятна необходимость в еще одном гомпа для тренировки монахов-воинов. Причина этому – угроза ракшасов. Но почему именно в Пхаяти?
Рэннё помедлил, но все же признал:
– Мне это неизвестно. Место выбирал настоятель Бермиаг. Бывший настоятель. А чем плох Пхаяти?
– Не то, чтобы плох… но я пойму, чем лжеБермиаг руководствовался. Второй гомпа для изучения боевых искусств разумно заложить недалеко от горы Ундзэн, ведь ракшасы выползают из ее недр. А Пхаяти на другом конце Тхибата. Ракшасы редко забредают в эти края, да там уже и до перевала в Лао недалеко…
В этот раз Рэннё молчал дольше, раздумывая.
– Может в этом и дело? – задумчиво протянул он наконец. – В дороге на Лао.
– Ясно. Людские интриги… – вздохнул Цэрин.
За разговорами остаток пути пролетел быстрее. Цэрин был вынужден признать, что Рэннё не так уж и плох, как ему казалось прежде – он не был скор на суждения, взвешивал каждое слово. Хоть в мыслях его, которые Цэрин иногда просматривал, более не вмешиваясь, и царила горечь и сумбур от того, что он так обманулся в учителе, но все же Рэннё смог отделить истину от лжи и теперь заново, по крупицам собирал свою разрушенную веру.
Цэрин пронесся над многоярусными крышами гомпа Икхо и устремился дальше к горе, туда, где он и пробудился от самадхи, а потом блуждал по сплетению подземных лабиринтов. Но теперь, спустя тысячу пиал, он четко видел верный путь. А потому вскоре они оказались в той самой пещере, заполненной каменными пиками, в которых сияли запертые души и молили о спасении.
– Ты знаешь, как следует поступить? – спросил Рэннё.
Цэрин не ответил, лишь протянул руку к волосам и на мгновение удлинившимся острым когтем срезал несколько своих мерцающих жемчужных прядей. Подержав их в ладонях, он осторожно подул на волосы, которые вдруг поплыли по воздуху вперед, а затем стали расти и удлиняться, сияющими нитями опутывая каждый каменный клык в пещере. Рэннё завороженно потянулся рукой, стремясь дотронуться до светящейся паутины что в считанные мгновения заполонила пространство пещеры. Но его пальцы прошли сквозь нити, словно те были сотканы лишь из света и воздуха.
– Пора, – произнес Цэрин, а затем зарычал. Его утробный рев рождался глубоко в недрах человеческого тела, и пол и стены пещеры завибрировали, отражая невероятные звуки. А сияющая паутина превратилась в сеть из тонких искрящихся молний. Разряды метались вокруг, пронзая и Рэннё, но не причиняя ему вреда, лишь наполняя новой силой. А затем Цэрин крутанул запястьем, словно наматывая что-то на руку – и сеть из молний дернулась, облепила каменные столбы с заключенными в них душами и словно выдернула те наружу. Каменные клыки тотчас погасли, а рядом с ними возникли полупрозрачные тени. Мужчины и женщины, старики и дети – они с недоверием осматривали свои призрачные тела, и их призрачные лица озарялись настоящей радостью. Один за другим души стали угасать, распадаясь снопом перламутровых искр, до тех пор, пока в пещере не осталось больше ничего, что источало бы жемчужное сияние – кроме самого Цэрина.
– Я вижу! – прошептал Рэннё, хоть и веки его были опущены. – Вижу, как души уходят в Бардо.
– Ты постиг новую ступень познания, – чуть улыбнулся Цэрин. – Рана на границе миров затягивается, разделяя живых и мертвых.
– Да, и это вижу! Проход в Бардо сужается. И ракшасы. Цэрин, они возвращаются в мир мертвых. Как же их много – десятки, сотни. А мы, глупцы, наивно верили, что сможем остановить их нашествие…
– К счастью, монахам-воинам больше не придется заниматься подобным. Скоро все ракшасы вернутся в Бардо. Разрыв затянется, и воцарится долгожданное равновесие.
Они опустились на землю в позу для медитации и принялись ждать. Сидели среди потухших каменных пиков, которые когда-то Цэрин сам суеверно принял за клыки дзонг-кэ. Он едва не рассмеялся, вспоминая свой первый испуг и то, как вертелся в пещере, показывая язык во все стороны в знак благих намерений, не понимая тогда, что он сам и есть дзонг-кэ.
– Как скоро? – переспросил спустя время Рэннё, обрывая воспоминания Цэрина. – Процесс будто остановился.
Цэрин и сам это увидел. Веселое настроение тут же испарилось, и он нахмурился. Что-то было не так. Чего-то не хватало.
– Джэу! – позвал он, осознав наконец причину.
– Джэу? – переспросил Рэннё. – Причем здесь она?
– У нее последняя душа. Ее нужно вернуть в Бардо.
Рэннё открыл глаза и с недоверием уставился на Цэрина:
– Убить Джэу? Но это же противоречит всему… И почему именно она должна отправиться в Бардо? Из-за того, что вы с ней… провели вместе тот вечер?
– Это-то здесь причем? – в свою очередь удивился Цэрин.
– Я подумал, что часть твоей силы перешла к ней, и теперь…
