– Пф, – вздохнул Цэрин. – Это не так работает. Да и не саму Джэу необходимо отправить в Бардо, а душу, что она носит в кармане. Нужно освободить ее из жемчужины – в которую я когда-то непроизвольно обратил один из каменных пиков – и позволить уйти на перерождение.
Цэрин видел по лицу Рэннё, что тот не совсем его понимает. Но важным в данный момент было другое: Джэу не отзывалась. Более того, Цэрин ее совершенно не ощущал. Как ни силился он дотянуться до нее – тщетно. Откликалась лишь пустота, затянутая тьмой. Словно сама Джэу уже покинула мир живых.
Тьма больше не была ни рекой, ни стеной. Она шевелилась, вырастая в фигуру. Слишком крупную для человека. Черты лица казались неуловимыми, а может лица и вовсе не было, только глаза, полные огня, отсветы от которого играли бликами на короне из пяти человеческих черепов.
Бусы из трубчатых костей и шевелящихся змей обвивали его шею и грудь. Ниже выпирал внушительный живот, а все остальное скрывалось под юбкой, будто сделанной из тигриной шкуры. И полосы на ней, словно живые, тоже шевелились.
Клубы тьмы кружили вокруг демона, являя новые образы: то стервятники опускались на его плечи, то волки терлись о юбку и щерили дымчатые пасти. Все они то распадались туманом у ног Махака́лы, то вновь обретали форму преданной свиты.
У Джэу подкосились ноги, и она рухнула на колени. И все что она еще в силах была делать, так это молиться, но от страха не смогла вспомнить и половины священных слов. А тьма все равно наступала, надвигаясь прямо на нее. И не осталось уже более света, кроме огненных глазниц. Запах разложения, что давно был знако́м Джэу, теперь густо забивал ноздри. А мерзкий холод пронзал ее дрожащее тело. И почему-то отстраненно подумалось, что наверняка даже шерстяные ворсинки на ее чубе встали дыбом.
Демон прошел сквозь нее, словно Джэу была ничем. Позади теперь слышалось бурчание живота и довольное причмокивание, будто демон обстоятельно обсасывал сахарную кость. Джэу сковало страхом настолько, что ни сил, ни даже мыслей не было обернуться и посмотреть.
Постепенно жуткие звуки, холод и вонь отдалялись, пока и вовсе не растворились в стелющемся поземкой тумане. Джэу еще долго сидела, окаменев и боясь шелохнуться. Она дышала глубоко и неровно, слыша, как гулко стучит ее собственное сердце.
– Джэу!
Она встрепенулась, едва не взвизгнув от страха – успела закрыть ладонями рот.
– Джэ-у… – снова позвали ее.
– А ты кого ожидала? – усмехнулся он. – Как ты там? Нашла выход?
– Но что?
– Цэрин, – прошептала она на выдохе. – Ты здесь?
– Я там, где и должен быть.
– Цэрин! – взмолилась она. – Будь со мной!
– Я всегда с тобой. А теперь вставай. Давай, Джэу, поднимайся.
Мысленно она отчаянно просила его прилететь, быть рядом, помочь. Даже нашла в себе силы подняться на ноги и обернуться. Демона больше не было видно, зато отливал небесной синевой треугольник выхода.
– Давай, Джэу, иди вперед. Не сдавайся, – подбадривал ее Цэрин.
И она пошла. Неуверенно, медленно, пошатываясь и держась за стену, словно ребенок, только что научившийся ходить.
– Куда ты улетел? – спросила она, не желая, чтобы его голос смолкал. – Что означали твои слова про Бермиага?
– Все то, что я и сказал, Джэу. Он желал моей смерти.
– Но ты ведь тэнгри! Настоятель гомпа не мог! – возразила она.
– Да, я тэнгри. А вот он – не настоятель вовсе. Вернее не тот, кому было уготовано им стать.
– Я не понимаю.
– Бермиаг нарушил цикл перерождений.
– Но как? Разве это возможно? – продолжала она сыпать вопросами и одновременно замечая, как ширится виднеющийся кусок неба, а выход становится ближе.
– Не думай об этом, Джэу. Это мои заботы. Потому я и пробудился от самадхи. Тхибат нуждался в хранителе и в гармонии цикла перерождений. Только что последняя похищенная душа вернулась в Бардо, и проход наконец закрылся.
