Эта маленькая упрямая женщина подхватила упавший дордже Рэннё и решительно ступила прямо в защитный кокон Бермиага. И тот, к очередному удивлению Цэрина, пропустил обычного человека, рассчитанный, видимо, лишь на защиту от высших сил. Женская же сила оказалась невелика в сравнении с возможностями существа, давно переставшего быть человеком. Но Лхамо отчаянно замахнулась дордже и ударила лженастоятеля. А потом еще раз и еще, уже не видя и не понимая, куда бьет, лишь бы хоть как-то помочь Цэрину. Вера Лхамо, это искреннее, сияющее во тьме чувство наполнило Цэрина теплотой и светом, усмиряя боль и исцеляя его раны, ведь не было для тэнгри ничего более чудодейственного, чем сила искренней и бескорыстной веры.
Чтобы отмахнуться от Лхамо, Бермиагу пришлось бы либо прекратить удерживать вокруг себя кокон чистой силы, либо перестать тянуть ла из Рэннё. Он выбрал последнее. Опустил руку, направленную в сторону своего лучшего ученика, и двинул локтем назад с такой силой, что Лхамо вылетела прочь, за защитный барьер. Но этого краткого мига хватило Цэрину, чтобы обрушить на врага самую яростную молнию, такую слепяще-яркую, словно раскаленную добела. Она выжгла проклятый ржавый щит, распространяя вокруг себя благоухание послегрозовой свежести, а потом искрящийся свет перекинулся на вытянутую руку Бермиага, и тот закричал так безумно и запредельно, будто и не человек вовсе издавал эти звуки, а чудовище из самых темных уголков ужасающей бездны. Он рухнул на землю, корчась в агонии, и свет неумолимо поглощал всю черноту его испорченной души, уничтожал украденное тело, пока не остался лишь прах.
Но долг Цэрина на том не завершился. Перевоплотившись снова в человека, он направил свое жемчужное сияние на Рэннё, забирая его боль и восполняя украденную ла. А потом бросился к женщине, что без сознания лежала поодаль.
– Лхамо, – позвал Цэрин, осторожно приподнимая ее. Он ощутил, что жизненная энергия еще теплится в ней, и мягко наполнил светом ее русла, превращая редкие капли в полноводный поток.
– Цэрин… – открыла она глаза, – а где… зло?
– Там, где ему самое место. В вечных скитаниях по Бардо. – Он неопределенно мотнул головой куда-то в сторону, а потом улыбнулся, вспомнив, что простому человеку такое видеть не дано. – Ты как?
– Готова лететь с тобой куда угодно. Ведь дело еще не окончено.
Цэрин снова ощутил лучистое тепло внутри себя и даже непроизвольно заурчал. Как же давно он не ощущал такого искреннего благоговения! Лхамо не просила его о помощи, не молила о дарах или благополучии, не проклинала за бездействие. Она просто… любила.
Он светло и счастливо улыбнулся, наслаждаясь этим невероятным чувством.
– Цэрин? – Лхамо осторожно провела ладонью по его жемчужным волосам. – Ты говорил, что надо спешить. Что души…
– Я помню. Но дальше я не возьму тебя с собой.
– Что?! – Лхамо дернулась в его руках. – Ты обещал! Ты говорил, что сделаем главное и потом разыщем Пхубу.
– Потом разыщем, – кивнул ей Цэрин. – Обязательно. Но к ракшасам я тебя не возьму. Это слишком опасно, хоть теперь, после Долины смерти, ты полна обновленной ла и можешь справится со многим. Гора Ундзэн далеко в стороне Снежного Льва, и нужно торопиться. Ты просто окоченеешь у меня на спине. Да и сами ракшасы… Сегодня я уже совершил ошибку, не допустив и мысли, что человек может противостоять тэнгри. – Он кивнул на оставшееся от лжеБермиага пятно ржавой пыли, которое уже начал разносить ветер. – Больше я не буду рисковать. Ты останешься в Пхаяти.
– Но ты ведь вернешься за мной? – Голос Лхамо звучал жалобно и тревожно одновременно. – И как ты будешь один, там, среди демонов?
– Почему – один? – усмехнулся Цэрин. – Возьму с собой Рэннё. Кто, как не сын дракона, сможет преодолеть такое испытание? – Он повернулся к монаху-воину. – Согласен?
Тот склонил голову и тихо произнес, не поднимая взгляда:
– Тот, кто с первого шага начинает жалеть, что пошел в гору, не способен преодолеть и небольшой холм.
– Приму это как «да».
Цэрин поднялся вместе с Лхамо, прижал ее напоследок к груди и мягко подтолкнул прочь, в сторону людей, что понемногу снова стягивались к месту, где недавно произошла схватка.
Вспышка.
Жемчужный дракон чуть отставил в сторону могучую переднюю лапу, и Рэннё легко, словно тонкорогий горал, взбежал на его спину.
В этот раз полет занял больше времени. Гора Ундзэн располагалась столь далеко от Пхаяти, что нехватка сил, потраченных в битве с Бермиагом, ощущалась особенно остро. Но Цэрин не щадил себя. Хоть раны на спине и затянулись, но до сих пор каждое движение отзывалось тягучей болью.
– Ты там как? Не отморозил себе ничего жизненно важного? – мысленно поинтересовался Цэрин у Рэннё спустя какое-то время.
Тот чуть заметно дернулся – явно не ожидал, что грозовой дракон может пробраться в его голову. Впрочем, он быстро совладал с удивлением, и ответ его прозвучал как обычно спокойно:
– Я в порядке, дзонг-кэ. Туммо не даст мне замерзнуть.
