Она надела штаны, вместо привычной длинной юбки. На рубаху натянула ворсистую короткую чубу без рукавов, а за пояс заткнула топор. Шапка и множество амулетов-кисточек, что украшали шею и запястья, довершали образ. Так и не поймешь сразу, что за маской скрывается старуха, еще недавно готовившаяся отпустить душу в Бардо.
Он подошел ближе и опустил ладони на ее расправленные плечи:
– Лхамо, ты чего?
– С вами пойду, – сказала она таким тоном, что он понял – препираться бесполезно.
Цэрин снова схватился за свой угол циновки:
– Передохнули? Тогда, в путь.
Но идти стало еще сложнее. Уже через несколько десятков шагов полотно носилок перекосило. Худенькая, невысокая Мэйлинь и толстяк Ким совершенно не сочетались как пара носильщиков. На каждый его шаг, ей приходилось делать два, а то и три. А вскоре угол циновки и вовсе выскользнул из слабых пальцев Мэйлинь, и Фанг с громким стоном покатился вниз, а вслед за ним на земле оказался и Вэй, увлекаемый цепью. Среди лаосцев поднялся шум и ругань. Юный Лобсанг пытался призвать всех к спокойствию, но его никто не слушал.
– Они не отдохнули толком, Цэрин. – Лхамо подошла ближе и подняла маску на шапку, как это часто делал Пхубу. – Не дойдут до источников.
– Но и вернуться мы не можем! – резко возразила стоящая рядом Джэу.
Внимательно прислушиваясь к гневным фразам спутников, она тем не менее не принимала участия в препирательствах лаосцев, с самого начала была частью группы, но как будто отстранялась от происходящего. В другое время Цэрину, возможно, было бы интересно понять, что у нее на уме. Что связывало ее, юного ученика астролога из гомпа и оборванных лаосцев, явно побывавших в какой-то передряге? Да и маска, которую Джэу ни разу не сняла, прибавляла таинственности. Но теперь было не до того.
Лхамо кивнула:
– Не можем. Но вон там есть еще деревня…
Джэу скептически рассмеялась.
– Это ты зря, – укорила ее Лхамо. – По ту сторону поля живут забойщики скота – они не как прочие, знаешь ли. Их душам и без того уготовано перерождение в низшее существо. Вряд ли они станут так рьяно чтить законы. – Лхамо повернулась к лаосцам и, перекрикивая их споры, заявила: – Давайте, немного осталось до крыши над головой. Идемте же!
Цэрин редко видел кого-то из забойщиков скота за то время, что жил в деревне. Сами они к соседям не приходили, никто не горел желанием общаться с нечистыми. А если уж кто из деревенских принимал решение о забое, то делалось это не в своем дворе, чтобы не гневить лха пролитием крови. Животину вели через поле, а обратно возвращались уже нагруженные разделанным мясом.
Впрочем, Лхамо Цэрин доверял. И уж если она уверила, что забойщики не прогонят чужаков, значит так и будет. Он и сам видел, что не дойдут лаосцы сегодня до источника, а проводить лунный день в горах… Он вздохнул, вспомнив стаю волков, что набросились на них с Пхубу.
Лаосцы, понукаемые Лхамо, притихли и зашагали вперед. Даже Фанг перестал стонать и лихорадочно метаться по циновке – вероятнее всего, наконец забылся глубоким сном.
Вскоре и правда показалось поселение, крошечное, всего на два дома: одноэтажные, маленькие, с потрескавшейся глиняной штукатуркой и высушенной травой на крышах. По двору вместо привычных куриц вышагивали стервятники и воронье. Особенно много их слетелось к большому плоскому камню, покрытому подсохшими бурыми разводами.
Казалось, даже горные ветра не могли прогнать смрад, окутавший это место. Сладковатый запах разложения, вызывая дурноту, мешался с другим, очень знакомым… таким, что Цэрин жестом приказал лаосцам опустить носилки, а сам выхватил из своего мешка нож.
– О благие тэнгри, не оставьте! – с тревогой прошептала Лхамо, доставая из-за пояса топор.
