Растянутая цепочка путников двинулась дальше. Они миновали первое «каменное зеркало», а затем еще несколько. Джэу сбилась со счета, все силы уходили на то, чтобы осторожно переставлять ноги и не оступиться. Виски ломило, а в груди разверзлась пустота, поглощающая все светлые мысли и надежды на лучшее будущее.
– Осталось недолго, – сообщил Рэннё.
– Да уж скорее бы, – проныл ему в ответ Лобсанг.
Как раз в тот момент, когда Джэу лениво перекатывала в голове мысли о неминуемой гибели всех их в этой долине, про́клятой тэнгри, сзади раздался протяжный стон, а следом и лаоское ругательство. Джэу, стиснув зубы, повернулась и увидела, что путникам совсем нехорошо. Они все виделись ей словно мухи, увязшие в масляном чае. Мэйлинь буквально висела на Ю, обхватив его за шею свободной рукой. Сзади покачивался из стороны в сторону Ким, бледный, как снег на вершинах гор. Чжиган, шедший за ним, подставил плечо, чтобы тот не упал. Сюин тоже пошатывалась, замерев на месте, словно у нее закружилась голова, а потом она обвела тех, кто стоял рядом, помутневшим взором и вдруг сошла с тропы.
– Сюин, куда ты?.. – первым встрепенулся Вэй, заметив неладное. А Чжиган резко обернулся и потянулся за женой. Одновременно с этим прозвучал резкий окрик Рэннё:
– Стой! Сходить нельзя!
Вэй и Ким тут же ухватили Чжигана за одежду, не давая сдвинуться.
– Но там же Сюин… – Чжиган беспомощно огляделся по сторонам, а затем снова уставился на жену, которая, не разбирая дороги, брела в сторону каменного зеркала, словно то манило ее. В следующий миг он сжал кулаки и нахмурился. – Да что мне ваши монашьи правила! Ей плохо! Сюин, подожди!
Он дернулся, легко сбросив руку Кима, который и сам еле держался на ногах. Вэй все еще цеплялся за рубаху Чжигана, но тот решительно шагнул с тропы, и хлопковая ткань затрещала. Но тут рядом с ним возник Цэрин, рывком вернул Чжигана на тропу, силой удерживая на месте:
– Стой. Я не знаю, в чем дело, но чувствую, что монах говорит правду. – Цэрин метнул мрачный взгляд на Рэннё. – Зови жену обратно, но сам с тропы не сходи.
Чжиган и звал, и рвался вперед. Но Цэрин обхватил его со спины и удерживал на месте. По комплекции они не уступали друг другу, однако Чжиган тщетно бился в стальном захвате Цэрина.
– Сюин, вернись! – воскликнула Мэйлинь, заламывая руки.
– Назад, Сюин, назад! – вторил ей Ю.
Эхо их криков заметалось между скалами, как стая диких гусей-нгангпа, перепуганных хищником. А когда оно стихло, вскрикнула сама Сюин. Замерев напротив каменного зеркала, она согнулась, словно от удара в живот, и закрыла лицо руками.
– Нет, нет! – Ее крики переходили в стоны и обратно, а всю фигуру хрупкой лаоски заметно потряхивало. Темные волосы, растрепавшиеся за время пути, свесились вперед, и все увидели, как те в момент начали терять цвет, пока окончательно не побелели, как у Цэрина.
– Да чтоб вас всех! – рявкнула Лхамо и неожиданно проворно для своих лет бросилась к скрюченной фигурке.
– Кйакпа! – воскликнул Цэрин, и едва не выпустил Чжигана. – Лхамо, куда! А ну вернись!
Но та лишь рукой махнула.
– Не дорос еще меня поучать, – бросила она и, обхватив Сюин за талию, поволокла к остальным. Лаоска едва переставляла одеревеневшие ноги, не особенно помогая. Не дойдя до тропы и пары шагов, она и вовсе отступила, рухнула наземь, выскользнув из старческих рук Лхамо. От удара о землю в воздух взметнулась серо-бурая пыль, что в обилии покрывала поверхность за пределами тропы. А когда она осела, Джэу с ужасом уставилась на лицо Сюин. Прежде миловидное гладкое лицо лаоски прямо на глазах иссекала сетка морщин, которые становились все глубже. Глаза ввалились, а губы иссохли, но приоткрылись, выпуская тихий вздох:
– Чжи… га…
Молодая прежде девушка стремительно старела, превращаясь в древнюю старуху. Прижав морщинистые руки, теперь больше похожие на уродливые птичьи лапы, к впалой груди, Сюин рвано вздохнула и закатила глаза.
– Сюин… – ошарашенно произнес Чжиган и рванулся с новой силой. – Да пусти ты меня!
Но Цэрин был неумолим. Держал крепко.
Старческое тело Сюин пронзила судорога, а затем оно осыпалось прахом. Несколько мгновений – и все было кончено. Лишь пустая одежда лежала на земле, наполовину зарывшись в такую же серо-бурую пыль, что и вокруг.
Над Долиной смерти разливалась тяжелая тишина, лишь ветер шуршал песком и пылью и, подхватив прах Сюин, понес его прочь от тропы. У Джэу волосы встали дыбом на затылке, а кожу защипал морозом страх. Ей казалось, что в этом тягучем безмолвии не было звука громче, чем неровное и слишком быстрое биение ее сердца. Но в следующий миг тишину пронзил женский вскрик, и Лхамо, так и не вернувшаяся на тропу, согнулась пополам, задрожала будто в лихорадке и, припав на колени, закрыла лицо руками.
– Лхамо… Нет, только не ты… – тихо произнес Цэрин и наконец отпустил Чжигана.
