– Отпусти, Чжиган, отпусти, – кричал на него Ю, вырывая из одеревенелых рук одежду, с которой все еще сыпалась пыль вперемешку с частицами праха. – Успокойся!
Но Чжиган вцепился в вещи Сюин мертвой хваткой. Ю и Вэй чуть ли не волоком тащили обезумевшего от горя Чжигана вперед по тропе.
– Это все ты! – орал он, тыкая пальцем в сторону Лхамо. – Ведьма старая! Проклятая бон! Бон!
Сама Лхамо никак не реагировала на выкрики Чжигана. Когда она распрямилась, все ахнули и отшатнулись от нее, а она, глядя на искаженные ужасом лица, стала дрожащими руками ощупывать свое лицо. Пальцы ее скользили по разгладившейся коже, на которой больше не было морщин, и Лхамо всхлипнула – то ли от испуга, то ли от непонимания. Голос её тоже теперь звучал по-другому: низкий, грудной, бархатистый, не чета прежнему надтреснутому старческому скрипу.
А вот Цэрин стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев, рвущийся в ответ на оскорбления Чжигана. Он-то знал, что никакой колдуньей бон она не являлась. Наоборот, всегда с почтением относилась к тэнгри и монахам Икхо. Возможно даже где-то и чрезмерно. Но поклоняться духам бон – никогда. Однако Чжиган оставался глух к словам, что пытались донести до него все вокруг.
– Зовущая тьму! – не унимался он. – Бон!
– Кйакпа! – ругнулся Цэрин сквозь зубы, а в следующий миг подхватил Лхамо на руки и побежал вперед, обгоняя и извергающего проклятия Чжигана, и лаосцев, пытавшихся успокоить и увести его, и монахов с их просветленными молитвами. Все они остались позади. Все, кроме Джэу, которая тоже припустила за ним, и теперь торопливая поступь ее шагов вторила его собственным. Возможно, ей не было дела до него и Лхамо, возможно, лишь хотелось быстрее миновать Долину смерти – Цэрину было не важно. На руках он держал гораздо больше вопросов.
Наконец под ногами перестала взвихряться пыль и хрустеть древние кости, а жуткая долина осталась позади. Теперь их окружали розовато-коричневые барханы, а в воздухе витала солоноватая горечь и оседала на языке при каждом вдохе.
– Поставь меня, Цэрин, – пошевелилась в его руках Лхамо.
Совсем недавно он вот так же с ней на руках бежал в дом Ринчена, спасаясь от ракшасов. Всего-то третий солнечный день пошел с тех пор, но как же иначе она теперь ощущалась! Не костлявая, сухая и пустая, а вполне округлая и заметно тяжелее…
– Сама пойду, Цэрин.
Но он не слушал, погруженный в собственные мысли.
– Осторожнее тут, – предупредила Джэу, поравнявшись с ним. – Не упади.
Цэрин хмыкнул, совершенно не ощущая усталости или напряжения в руках.
– Местами может быть скользко, тут соленые источники где-то…
Она в задумчивости осмотрелась по сторонам. Половина ее лица, неприкрытая маской, выражала глубокую задумчивость, но затем Джэу просияла и взяла чуть левее, уходя с основной тропы.
– Чтоб ты провалился в огненную пасть Ундзэн!
– Что ты сказала?! – прикрикнул на нее Цэрин.
– Э-э, – обернулась Джэу в недоумении, а он понял, что опять его разум играет с ним. – Источники, говорю, рядом. Соляные. А от них и до Ярланг недалеко. – Она махнула рукой туда, где внизу простиралась небольшая равнина, рассеченная надвое темной лентой реки. Нам точно сюда, я помню эту скалу. Тогда еще решила, что это сама Ньян Лха. Глупо вышло, и Хиён тогда велела…
Она резко замолчала на полуслове и отвернулась, делая вид, что разглядывает приближающихся спутников.
– Цэрин, поставь меня, – в который раз попросила Лхамо, да так требовательно.
И не было больше в ее голосе старческого дребезжания или суховатой осиплости. Но не появилось в нем и звонких девичьих переливов, что еще недавно нежно звучали в песнях Сюин.
Нет, Лхамо стала иной. Ни той, ни другой.
