Цэрин, более не сдерживаясь, положил руку на плечо Рэннё, обозначая, что не останется в стороне.
Но схватки не случилось. Отпустив Лобсанга, Рэннё неуловимым движением вывернулся из захвата Цэрина и отступил на шаг, словно оценивая противника. Затем коротко кивнул и произнес:
– Чтобы управлять людьми нужна сила, но лишь управление собой требует истинного могущества.
На это многозначительное высказывание Цэрин лишь хмыкнул и неторопливо отошел обратно к Лхамо.
Когда испуг от появления тигра, а затем незнакомого монаха-воина схлынули, Ю, ласково прижимавший к себе Мэйлинь, призвал всех идти дальше:
– Не стоит нам здесь задерживаться. Время уходит, силы тоже.
Джэу была с ним согласна:
Рэннё больше не пытался вразумить Лобсанга. Наоборот, вызвался идти первым, когда Джэу неохотно сообщила, в каком направлении они движутся. Спустя время путники вновь друг за другом шагали по узкой тропе, погруженные в свои думы. Джэу знала, что Реннё не так прост и наверняка держит в уме какой-то план. Но пока их пути совпадали, она позволила себе немного расслабиться и встала в хвост вереницы так, что за ее спиной оказался лишь Лобсанг.
– Я пойду с вами в Лао, – тихо, но твердо заявил он. – Здесь мне нет больше места.
– Но не ошибся ли ты? – оглянулась через плечо Джэу.
– Считаешь, что я выдумал? – вскинулся Лобсанг, а затем сразу же поник: – Я знаю, как это выглядит.
– Я верю тебе, Ло. В то, что касается ритуала закладки первого камня…
– … но точно ли эту участь назначили тебе?
– Я сам слышал кушога Бермиага.
– Стал бы он тебе такое рассказывать.
– Конечно, нет! Однажды учитель Нгян наказал меня, выдал три удара палкой и отправил мести пол в коридоре, который соединял… Это не так важно, Джэу, как то, что я случайно подслушал. Бермиаг-тулку принимал у себя ламу Мингьяра Линга.
– А это еще кто? И откуда ты его знаешь?
– Ну конечно, я знаю имя настоятеля монастыря Тра-Йерпа, ведь именно туда я мечтал отправиться на обучение. Это гомпа, где готовят лучших астрологов Тхибата, и учитель Нгян обещал за мои старания дать мне рекомендации… – Он замолчал, сбившись с дыхания, но через несколько шагов горько продолжил: – Он и дал. Рекомендовал меня как самого одаренного ученика для ритуала закладки монастыря. И лама Линг высочайше подтвердил все его астрологические расчеты.
– Возможно, ты что-то неверно понял?
– Сперва я тоже так подумал. Но решил проверить. Спросить у учителя побоялся, но тем же лунным днем пробрался к его столу.
– Что ты сделал? – удивилась Джэу. Она легко могла представить себя, крадущейся во тьме, но никак не открытого, бесхитростного и непосредственного Лобсанга.
– Что слышала, огрызнулся он. – Цэти Нгян действительно составил астрологическую карту, и звезды указали на меня. Да чтоб мне всю оставшуюся жизнь котлы от жира отскребать, я видел тот свиток собственными глазами!
– В темноте-то?
– К окну поднес. Не веришь, да? – горестно поник Лобсанг. – Я перепроверил все сам, тоже сделал расчеты. Гороскоп верный. И он мой. Я – жертва, понимаешь?! Меня должны погрузить в самадхи и накрыть могильной плитой. Сверху отстроят монастырь. Люди будут приходить и возносить молитвы. Какая-нибудь другая Джэу станет намывать котлы и ругаться с воинами. Какие-нибудь другие Лобсанги будут учиться читать по звездам. А я останусь там, внизу, отдавая свою жизненную ла медленно, по крупице. Вечно. И знаешь, Джэу, что самое интересное в моей истории?
– М?
– Мы идем в направлении Пхаяти, города, где закладывают новый монастырь. И кушог Бермиаг как раз собирался ехать туда. Наверное, он уже добрался. На ослах-то скорее, чем на ногах, да с чужаками, непривычными к лишениям. Что, думаешь, Рэннё так спокойно ведет нас?
Джэу сбилась с шага.
Разговор стих сам собой, что тут скажешь. И лишь спустя пиалу пути Джэу встрепенулась, а затем бросилась вперед, обгоняя лаосцев и остальных. Догнав Рэннё, она встала перед ним, загораживая тропинку, что теперь поднималась вверх.
– В чем дело, Джэу-сань? – выглянул Ю из-за спины Рэннё.
– Вот и я хочу спросить кушога монаха – в чем дело?!
Рэннё ничего не ответил, лишь поднял бровь в немом вопросе. Но Джэу молчать не стала:
– На прошлой развилке наш провожатый свернул не на ту тропу.
