Первой ему попалась Джэу, что вывалилась из людской массы спиной вперед. Она попятилась по земле на четвереньках, видимо, не в силах встать. Цэрин рывком поднял ее на ноги, и она вскрикнула от испуга, но в то же мгновение извернулась в его руках и почти вцепилась ногтями в лицо. В последний момент Цэрин успел отвести ее скрюченные пальцы, растопыренные, словно когтистая лапа тигра. И тут же с силой оттолкнул ее в сторону Лхамо, подальше от ужаса, что спустился с гор, источая зловоние.
Ракшас.
В третий раз Цэрин воочию видел это порождение то ли неблагих тэнгри, то ли самой бездны. Тварь, покрытая смердящей свалявшейся шерстью, сидела верхом на Чжигане. Когти правой лапы глубоко погрузились в его грудь. Но Чжиган был жив и с диким воем боли и ужаса двумя руками силился оттолкнуть ракшаса. На другой лапе твари висел Лобсанг, изо всех сил оттягивая ту на себя, не давая располосовать Чжигана. Ю в этот момент оседал на землю чуть в стороне, явно получив удар. Вэй и вовсе лежал рядом. Перепрыгнув через него, Цэрин краем глаза заметил клоки выдранной шерсти в его руках да окровавленное лицо.
– Благие тэнгри! – взвыл Лобсанг.
Пятками он скользил по пыльной тропе, но продолжал упираться. И все же силы у твари было не занимать. Цэрин и сам это понял, обхватив демона со спины и рванув на себя. Показалось, что монолитную скалу было бы проще сдвинуть, чем ракшаса. Вонь от него забивала ноздри, шерсть будто разъедала кожу, а рычание вибрацией ввинчивалось в мозг.
– Лха тебя задери! – крикнул Цэрин, памятуя, что в прошлый раз лха дома Ринчена действительно помогли.
Но теперь скалы, обступающие тропу, остались глухи.
В этот миг Лобсанг не удержался, упал, громко вскрикнув. Цэрин понял, что еще миг и с лаосцем будет покончено. Он собрал все силы, уперся ногами, сжав туловище ракшаса покрепче, и резко отклонился назад, перекидывая тварь через себя. Он даже прочувствовал тот момент, когда с мерзким чавканьем вышли когти из тела Чжигана, будто наконец поддался переросший сорняк с грядки.
Ракшас и Цэрин вскочили на ноги одновременно. Вывернутые ноздри демона трепетали, принюхиваясь. Уродливый рот приоткрылся, обнажая в оскале желтовато-коричневые зубы – словно на морде появилось жуткое подобие ухмылки… или предвкушения. Цэрин вдруг явственно ощутил себя засахаренным бутоном рододендрона, который вот-вот сожрут.
– Лха! – крикнул он, но скалы ответили лишь гулким эхом. – Ну же, кйакпа! Лха! Давай!
Вновь Цэрин испытал то острое отчаяние, которое пришло к нему в тот миг, когда монахи уводили Пхубу. Те самые силы, которыми он якобы обладал, в нужный и опасный момент не спешили являть себя, приходить на помощь. А без них… что мог он противопоставить ракшасу, не имея никакого оружия?
Цэрин мог бы пожалеть, что не выхватил топор у Лхамо. Но нет, не жалел. Оставлять женщин без оружия в такой ситуации было неверно.
Цэрин бросил взгляд в сторону, на юного монаха, и застыл – тот лежал, неестественно подвернув ногу, а на ткани кашаи на животе расползалось бурое пятно.
Промедление, которое допустил Цэрин, дорого обошлось. Ракшас ринулся на него с утробным ревом, снося с тропы и впечатывая в массивный валун. Удар вышиб из Цэрина воздух, но он успел в последний момент отскочить – когти чудовища просвистели у самого уха и чиркнули по поверхности камня. Цэрин пригнулся и нанес ракшасу удар туда, где у обычного человека должны находиться ребра.
Ракшас, не ожидавший такого, осоловело замотал головой, но в следующий миг пришел в себя и снова замахнулся когтистой лапой.
В этот раз его снесло в сторону так быстро, что Цэрин сначала даже не осознал произошедшего. Подоспевший Рэннё наскочил на ракшаса и мощным ударом отбросил того на камни. Затем, не медля ни мгновения, кинулся на него, воздев свой доржде, и с невиданной силой обрушил жезл на череп монстра. Еще и еще. Он бил так быстро и метил в знакомые ему точки, что ракшас не успевал ему ответить. Теперь у Цэрина язык не повернулся бы назвать дордже жезлом. Рэннё орудовал им как палицей, а может и по-простому, как дубинкой. А потом он запрыгнул ракшасу на плечи и вцепился в голову. Его плечи напряглись, на руках вздулись вены, и Цэрин услышал характерный треск ломающихся костей. А следом раздался тихий хлопок, и тварь истаяла в воздухе – ни мертвого тела, ни праха. На этом месте теперь стоял только Рэннё, но удивленным он не выглядел, скорее хмурым и сосредоточенным. Он пробежался взглядом по окрестностям и, не найдя новой угрозы, метнулся к Лобсангу.
– Брат… – Рэннё отлепил от его тела пропитавшуюся кровью кашаю.
