– У тебя такое лицо, будто ты хлебнул мочи вместо чая.
– Ты поэтому ушла в монастырь? Сбежала от нее?
– Нет, Цэрин, это она меня туда послала.
– Бон?! В монастырь? Но зачем?
– Да много зачем. Для своих обрядов ей то одно надо, то другое. Чаще всего кости. Разные. Животных, людей. Иногда я передавала книги или свитки. Порой то были ритуальные амулеты или что-то из одежды лам…
– …Хиён в условленный день являлась в Икхо.
Цэрин удивленно вскинул брови:
– Прямо в гомпа приходила? Ну и наглость!
– Не сама, конечно. Она… – Джэу замялась. – Она отправляла свою тульпу передать новый список желаемого. А иногда тульпа вселялась в кого-то из города. Тогда мы встречались у тайника, и одержимый забирал скопленное мной. И так много лет подряд. Поначалу было жутко. Ты даже не представляешь, как я боялась! Потом я привыкла. А затем и вовсе завела себе собственный тайник.
Цэрин поморщился:
– Ты тоже решила стать бон?
– Скажешь тоже! Убежать хотела. Скопить ценностей, денег и спрятаться от Хиён в Лао. Она хоть и нгаспа, но по ту сторону у нее нет власти. Она сама как-то обмолвилась. Вроде как горная цепь, что опоясывает Тхибат обладает особой природной ла, которая не дает колдовству вырваться. Хиён нужно самой пересечь границу и быть в Лао, но тогда она потеряет власть над теми, кто в Тхибате.
– То есть таких как ты – много?
– Имеются, – только и сказала Джэу.
Нгаспа все сильнее раздражала Цэрина. И еще сильнее сжималось сердце за Джэу. Захотелось бросить ведра и обнять ее.
– Пришли! – сообщила она и юркнула в узкую расщелину в скале.
Цэрин протиснулся следом. Но узким, хоть и длинным, был только вход, который в итоге расширился пещерой. Внутри она напоминала небольшую комнатку, утопающую в полумраке. Имелся тут и грубо сколоченный стол с кувшином и чашами. И даже куча соломы на полу, видимо старуха отдыхала тут, когда сама отправлялась за водой. Из дальней стены, мерно журча, била крупная струя воды и скапливалась в небольшом водоеме. Гораздо меньшем, чем тот, в котором Цэрин отмокал с Пхубу, или же тех, что составляли соляной источник. Свет дня проникал из расщелины скалистого потолка над водоемом, но из-за набежавших туч не мог разогнать полумрак пещеры.
– С деньгами или без, но я пересеку горы, – решительно заявила Джэу, подставляя первое ведро под струю. – К тому же Ю обещал помочь обустроиться в Лао. Надеюсь, там мне повезет больше. Слушай, Цэрин, – она чуть повернулась к нему, – Лобсанг тоже хочет пойти с нами. Но Рэннё… Ты можешь его как-то отвадить? Задержать, может… Ой!
Потяжелевшее ведро едва не выскользнуло у нее из рук. Цэрин тут же оказался рядом и подхватил его за дно.
– Спасибо… – выдохнула Джэу, невольно прижимаясь к нему спиной. – И ты ведь сильный, можешь дать отпор даже тренированному монаху-воину. И справедливый. Твои суждения… они так отличаются от всего, что я привыкла слышать.
– М-м-м… – невнятно промычал Цэрин, как будто бы соглашаясь, но на самом деле не особо вслушиваясь в то, что говорила Джэу.
Сосредоточиться на разговоре становилось сложнее, ведь в замкнутом пространстве пещеры мысли о том поцелуе на соляных источниках нахлынули на него с новой силой. Не удержавшись, Цэрин провел свободной рукой по боку Джэу, лаская и обнимая одновременно. Она на мгновение напряглась, словно готовая отпрянуть, но почти сразу выдохнула и тихо усмехнулась.
– А ты из настойчивых, да? – Джэу потянула ведро, отставляя его в сторону, а затем сама развернулась и положила руки на грудь Цэрина.
– Если ты не хочешь… – начал он.
– Я не говорила, что не хочу, – криво улыбнулась Джэу и потянулась к его лицу, привстав на носочки.
Их губы встретились осторожно и изучающе, словно знакомясь, примеряясь друг к другу, пробуя на вкус. Но уже через несколько мгновений Цэрин вжал податливое женское тело в себя, целуя ее глубже и неистовее, и Джэу отвечала ему тем же. Дыхание их потяжелело и смешалось, но когда она шевельнулось в кольце его рук, высвобождаясь, Цэрин не стал удерживать.
– Я просто хотела сказать, что… – Она замялась, а потом решительно кивнула: – Ой, да в ракшасову бездну!
– Согласен, – хрипло подтвердил он. – Иди сюда.
И потянул ее ближе к источнику, где снова принялся целовать, переходя с губ на шею и обратно. Руки его тем временем высвобождали Джэу из видавшей виды чубы.
– Что ты делаешь? – пробормотала Джэу в перерывах между поцелуями. – Мы совершенно точно не поместимся в эту каменную чашу.
– А мы и не будем залезать внутрь. Но мне хочется тебя обмыть.
