Ребята энергично закивали. Тот, кому дали по морде, вытирал рукавом кровь, сочащуюся из разбитой губы.
— Да и вообще, не для игры мы подшибли комп. Благодаря нашему новому другу, — Кирпич похлопала Пронина по плечу, — мы на этом компе кучу лавэ загребем. А потом ширива купим.
— И бухла! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Да, и бухла.
— Короче, — глава банды обратился к Максиму, — ты же нейросети вроде как пишешь? Короче, нам надо создать нейросеть, которая разными голосами говорит. Понял?
— Э… не совсем.
— Ну, ты лошара… Через эту нейросеть мы будем звонить лохам и разводить их на лавэ.
— А… теперь понял. Сейчас.
Максим быстро забарабанил по клавишам, а потом вдруг вспомнил, что он голодный.
— Слушай… Кирпич или как там тебя зовут, — он обратился к парню в кожанке, — а поесть у вас не найдется? А то я целый день ничего не ел.
— Пацаны, Хакер кушать хочет. Есть у вас что пожрать?
— Э… протянул какой-то парень в джинсовке, — вроде пицца оставалась.
— Неси, че.
Максим подкрепился кусом засохшей пиццы и продолжил работать. Вскоре он сообщил:
— Ну, все, готово.
— Вот сюда звонить, здесь выбираем голос, — добавил парень, тыкая пальцев в экран, — еще можно включить режим преобразования стилей речи. Сейчас покажу. Скажи что-нибудь.
— Эй, лох, гони лавэ, — крикнул Кирпич в микрофон.
— Привет, друг, передай, пожалуйста, деньги, — перевела нейросеть, голосом, совсем не похожим на голос главаря банды.
— Очещуеть! — воскликнул тот, — Ну все, сейчас мы будем разводить лохов. Креветка, иди сюда.
К ним подошла девушка с лохматыми засаленными волосами, одетая в плащ, весь заляпанный грязью.
— Ну, что, Хакер, пока Креветка разводит лохов, пойдем-ка бухнем-ка, — скачал Кирпич, дружески похлопав Максима по плечу.
— Э… я не пью, — замотал головой Пронин, подумав, что если заснет в пьяном виде, то никакого осознания не будет.
— Э! Я что-то не понял… Ты что, нас не уважаешь?
— Уважаю.
— Тогда давай бухать! Пацаны, налейте Хакеру.
Максиму тут же поднесли полный водки граненый стакан, зажмурившись, он все это выпил, подавив рвотные позывы. Потом закусил тушенкой.
— Ха! Слабак! — усмехнулся Кирпич.
Что происходило дальше, Пронин помнил смутно. Они о чем-то разговаривали, выпивали, курили, и, притом, далеко не табак. А потом Максим проснулся, лежа на полу. Ужасно болела голова.
— О дерьмо, — выругался он, поднимаясь.
— Че, херово? — спросил сидящий в кресле Кирпич.
— Ага.
— На вот, опохмелись.
Он протянул ему баночку теплого пива.
— Ничего не помню… что вчера было?
— Да ничего особенного. Ты нажрался и вырубился.
Максим тоже плюхнулся в одно из замызганных кресел, отпил пива, огляделся, и спросил:
— А где все?
— А, гулять ушли… — махнул рукой парень в кожанке.
Пронин некоторое время молча сидел и размышлял. «Похоже, я застрял. Нужно как-то заснуть трезвым. Но как, если у них тут постоянные попойки? Может, сбежать? Но куда я пойду без денег, без жилья, без работы и с нулевым социальным рейтингом? Хотя… а может предложить им сорвать большой куш…. И сказать, что пока я его планирую, мне нельзя употреблять алкоголь?».
— Что такой загруженный? — спросил Кирпич.
— Да вот думаю… Креветка много ли лохов развела? Может быть, нам сыграть по крупному? Сорвать большой куш, свалить из страны. Купить большой дом, где у нас будут слуги, много хавки, бухла, ширива и девочек.
— Ширива и девочек говоришь? А мне нравится ход твоих мыслей, — Кирпич пошло улыбнулся, — и какой же у тебя план?
— Взломать банк.
— Серьезно? А ты сможешь?
— Конечно. Я же хакер.
— Так. И что тебе надо, чтобы все это провернуть?
— Мне нужно выделить какую-нибудь коморку, где меня несколько дней не будут беспокоить. Дать компьютер, и хавчик.
— И бухло?
— Нет-нет. Бухла не надо. Я должен быть абсолютно трезвым. А вот когда все получится, я вместе с вами оторвусь по полной. Мы будем пить вискарь, текилу, всякие коньяки, жрать устриц и черную икру.
— По рукам, чувак!
«А этично ли я поступаю, — думал Максим, развалившись в кресле перед компьютером, — я уйду в другой мир, а вместо меня последствия будет расхлебывать моя другая личность. Бандиты же его убьют, когда поймут, что это обман… Вообще, для него это лютая жесть будет. Может быть, хотя бы предупредить другого меня?».
