Вернувшись домой, Максим пообедал и снова сел за работу. День пролетел незаметно, но Пронин продолжал сидеть за компьютером. Теперь он читал новости. Как оказалось, мода на пиццу с ананасами пришла с запада, где все на этом помешались. Это помешательство дошло до того, что любители такой странной пиццы стали устраивать парады. Сначала на это никто не обращал внимания. Ну, ходят люди с красно-желтыми флагами и носят изображения ананасов на плакатах, ну и что, кому какое дело? Но им это оказалось мало. Эти странные люди стали требовать, чтобы в совет директоров всех компаний обязательно было не менее трех любителей пиццы с ананасами. «Чтобы не было дискриминации по признаку любви к нестандартным вкусам», — как объяснили они. Сначала все просто крутили пальцем у виска и посылали таких активистов подальше. Но нашелся один политики, который на истерии по пицце с ананасами решил словить хайп и стал продвигать закон о защите интересов людей с необычными вкусовыми пристрастиями. Дошло до того, что теперь есть пиццу с ананасами стало обязательно, а тех, кто отказывался, штрафовали или даже привлекали к уголовной ответственности.
«В одной американской школе, — гласил текст в интернете, — двое школьников отказались есть пиццу с ананасами. За это им устроили жесткий буллинг, а учителя встали на сторону зачинщиков травли и не только не защитив ни в чем не повинных жертв буллинга, но даже исключили их из школы. А когда родители пришли на разборку и стали требовать, чтобы их детей восстановили в школе, их арестовала полиция, применила грубую силу. Ни в чем не повинных родителей нормальных детей избили дубинками и бросили в тюрьму».
«Дурдом!» — подумал Максим. А потом он стал вспомнить жизнь своего другого «я» из этого мира. В голове возникли образы от просмотра новостей, где показывали парады любителей пиццы с ананасами, которые происходили в Америке. Потом эта зараза дошла и до России, но здесь власти вовремя спохватились и начали потихоньку «закручивать гайки». Но почитатели необычных вкусов не унимались и продолжали устраивать свои парады. Их штрафовали, парады разгоняли. Все без толку. И сейчас в госдуме начал готовиться законопроект о запрете пропаганды пиццы с нетрадиционным вкусом.
За чтением новостей и копании в воспоминаниях прошел вечер. Максим лег спать, твердо решив, что при первой возможности сбежит из этого мира, который очень уж напоминает дурдом.
С осознанными снами у Максима ничего не получилось. Спонтанного перемещения в другой мир тоже не произошло. Парень проснулся в тот же «мире-дурдоме», в котором и заснул. Утром, как обычно, позавтракал и сел за работу, весь день провел дома, а вечером стряхнул пыль с телевизора и включил его.
— Госдума одобрила законопроект о запрете пропаганды пиццы с нетрадиционным вкусом, — сообщила миловидная ведущая в красном жакете, — данный закон запрещает любую рекламу пиццы с ананасами, а так же обязывает все пиццерии изъять из меню такое блюдо, как пицца с ананасами. За нарушение данного запрета предусмотрена уголовная ответственность: нарушителям грозит тюремный срок от пяти до десяти лет.
«Ничего себе, — подумал парень, — Это что, на самом деле? Может, я ослышался?».
Он полез в интернет, где на многочисленных форумах уже вовсю обсуждали новый закон.
«Это полный …ц, — писал один из блоггеров, — Я, конечно, не любитель пиццы с ананасами, но я против этого запрета. Государство не должно указывать людям, что ему есть. А что они завтра запретят? Пиццу с паприкой? Шашлыки? Печеньки? Апельсины?»
«Правильно говорит чувак», — подумал Максим и машинально поставил «лайк», после чего поужинал и лег спать.
Утром его разбудил настойчивый стук в дверь. Парень с трудом открыл глаза. Стучали долго и громко.
— Открывай! — слышалось из-за двери, — Полиция.
Этот голос окончательно вернул Пронина в состояние бодрствования. Он как ошпаренный вскочил с кровати. «Блин! — думал он, метаясь по квартире, — Что же я успел натворить?».
Максим наскоро напялил на себя штаны и рубашку. Стуки не прекращались, а потом вообще начали ломать дверь.
— Черт, — выругался парень, — черт-черт-черт. Что же делать.
Пока он думал, метался, в квартиру ворвались люди в масках, надели на него наручники и почти волоком вытащили в подъезд. Кто-то ударил дубинкой по почкам. Пронин взвыл от боли.
— Что, гнида, сам пойдешь или застрелить тебя за попытку к бегству? — зло спросил один из копов.
— Сам, — выдавил из себя Максим.
Тыкая в спину автоматами, его повели вниз по лестнице, потом запихали в автозак. Там уже на холодной скамье сидели несколько человек, кто в чем. Один в домашней пижаме, другой в трениках, футболке и вязанной шапке. Девушке с длинными черными волосами повезло больше: она успел надеть куртку и сапожки.
— Двигайтесь, — мрачно попросил Пронин и бухнулся в конец скамейки.
Автозак тронулся.
— Что, тоже что-то не то лайкнул? — сочувственно спросил парень в пижаме.
— Лайкнул?
— Ты что, не в курсе? Новенький?
— В смысле «новенький»? — опешил Максим.
— Новенький любитель пиццы с ананасами…
