Этим предметом оказался медный черпак с длинной ручкой для разливки расплавленного свинца по литерным формам. Топливо основательно прогорело, но горн еще оставался раскаленным, и обжигающие брызги расплавленного свинца полетели в лицо моряка.
– Господи, как же он заорал!
Юноша конвульсивно содрогнулся, и я, обойдя кушетку, села с ним рядом, взяв за руки.
Моряк, схватившись за физиономию, повалился навзничь и опрокинул горн, рассыпав уголья.
– Так и начался пожар, – сказал Айен. – Я пытался его погасить, но огонь перекинулся на кипу чистой бумаги, совершенно неожиданно что-то полыхнуло мне в лицо, и показалось, будто горит вся комната.
– Бочонки с типографской краской, наверное, – пробормотал Джейми.
Чернильный порошок растворяется в спирту. Скользящие стопки пылающей бумаги рассыпались между Айеном и задней дверью, пламя разгоралось все сильнее, помещение заполнялось клубами черного дыма. Ослепленный моряк, вопивший как банши, барахтался на полу где-то между мальчиком и спасительной дверью в переднее помещение типографии.
– Я… я не мог заставить себя коснуться его, столкнуть с пути, – признался Айен и снова задрожал.
Окончательно потеряв голову, мальчик побежал вверх по лестнице, но оказался в ловушке, поскольку, когда задняя каморка заполыхала, словно очаг, лестничный проем превратился в дымоход и стал стремительно заполняться едким, удушающим дымом.
– А почему ты не подумал о том, чтобы выбраться на крышу через люк? – спросил Джейми.
Юный Айен сокрушенно замотал головой.
– Я не знал, что он там есть.
– А зачем, кстати, он там устроен? – полюбопытствовала я.
Джейми слегка улыбнулся.
– На случай нужды. Только у глупой лисы есть всего один выход из норы. Правда, признаюсь, велев сделать люк, я думал вовсе не о пожаре.
Он покачал головой и вернулся к расспросам.
– Так ты думаешь, этому человеку не удалось выбраться из огня?
– Думаю, нет. А значит, он погиб. И получается, что это я его убил. Ну не мог я признаться папе, что стал уби… уби…
Он снова заплакал, не в силах выговорить страшное слово.
– Никакой ты не убийца, Айен, – уверенно заявил Джейми. – Кончай хныкать, ты не сделал ничего плохого. Ничего, слышишь меня?
Мальчик кивнул, но его худенькое тело продолжала бить дрожь, да и поток слез не иссякал. Я обняла его, положила его голову себе на плечо и стала поглаживать по спине, успокаивая, словно маленького ребенка, и тихо приговаривая слова утешения.
Ощущение было странное: ростом Айен был со взрослого мужчину, но кости еще не обросли мускулами, и, если закрыть глаза, могло показаться, будто я обнимаю скелет. Уткнувшись мне в грудь, он продолжал что-то бормотать, всхлипывая, и разобрать удавалось лишь отдельные слова:
– …смертный грех… обречен гореть в аду… не мог сказать папе… боялся… не могу идти домой…
Джейми вопросительно посмотрел на меня, но я лишь беспомощно пожала плечами, разглаживая густые волосы на затылке парнишки.
Наконец Джейми не выдержал и, взяв юношу за плечи, развернул к себе.
– Послушай, Айен, – сказал он. – Нет, посмотри, посмотри на меня!
С большим усилием мальчик поднял голову и уставился на дядю покрасневшими, полными слез глазами.
– Так вот. – Джейми взял руки племянника и слегка сжал их. – Во-первых, убить человека, который пытался убить тебя, не грех. Церковь разрешает убить, если нет другого выхода, защищая себя, свою семью или свою страну. Так что ты не совершил смертного греха и ты не проклят.
– Правда?
Айен засопел и утер лицо рукавом.
– Нет, ты не проклят. – В глазах Джейми промелькнул едва уловимый намек на улыбку. – Утром мы вместе пойдем к отцу Хейсу, и ты исповедаешься. Вот увидишь, он скажет тебе то же самое, что я, и отпустит грехи.
– О!
В этом восклицании прозвучало глубокое облегчение, и худые плечи Айена-младшего расправились, как будто с них свалилась тяжесть.
Джейми снова погладил племянника по колену.
– Во-вторых, тебе не нужно бояться рассказать отцу.
– Нет?
Если слова Джейми насчет греха были без колебаний приняты его племянником на веру, то к последнему утверждению он, похоже, отнесся со скептицизмом.
– Ну, я не говорю, что он не расстроится, – добавил Джейми честно. – По правде сказать, седины у него прибавится, это уж как пить дать. Но он поймет. Он тебя не выгонит и не лишит наследства, если ты этого боишься.
– Ты думаешь, он поймет?
Мальчик посмотрел на Джейми глазами, в которых надежда боролась с сомнением.
– Я… я думал… он… Мой отец убивал когда-нибудь? – неожиданно спросил он.
Джейми моргнул, захваченный этим вопросом врасплох.
– В общем, – медленно произнес он, – думаю, что в битвах ему участвовать доводилось, но вот насчет того, убил он кого или нет, по правде говоря, не знаю. – Он взглянул на племянника с некоторым смущением. – Понимаешь, мужчины не больно-то распространяются на сей счет. Ну, не считая похвальбы перепившейся солдатни.
Айен кивнул, усваивая услышанное, но тут же снова зашмыгал носом. Джейми, полезший было в рукав за платком, вдруг вскинул глаза. До него дошло.
– Так вот почему ты решил рассказать мне, а не отцу? Потому что ты знал, что раньше я убивал людей?
