Она сидела в широком, низком уютном кресле спиной к огню. В комнате царил полумрак, неяркий свет падал сзади, и черты ее лица расплывались в темноте. Подойдя ближе, я увидела, что лицо у нее округлое, не слишком четко очерченное, с маленьким курносым носом, двойным подбородком, полными, но вялыми отвисающими губами. Мягкие, по-детски тонкие каштановые волосы были аккуратно причесаны.
– Мисс Кэмпбелл! – осторожно окликнула я ее.
Реакции не последовало. Сидящая в кресле женщина оставалась совершенно неподвижной. Глаза ее, правда, моргали, но с меньшей частотой, чем в норме.
– Когда она в таком состоянии, она никому не отвечает, – сказала за моей спиной Нелли Коуден. Она покачала головой, вытерла руки о фартук и сокрушенно подтвердила: – Ни словечка.
– И как давно это с ней?
Я взяла вялую пухлую руку и пощупала пульс. Пульс был медленный и достаточно сильный.
– Ну, в этот раз вот уже два дня. – Заинтересовавшись, мисс Коуден подалась вперед, всматриваясь в лицо своей подопечной. – Обычно такое состояние длится с неделю, а то и поболе. Однажды это продолжалось тринадцать дней.
Медленно двигаясь – хотя мисс Кэмпбелл не казалась встревоженной, – я начала осматривать неподвижную пациентку, задавая по ходу дела вопросы компаньонке. Мисс Коуден сообщила, что мисс Маргарет Кэмпбелл тридцать семь лет. Она единственная родственница преподобного Арчибальда Кэмпбелла, с которым проживает последние двадцать лет, со времени смерти их родителей.
– А что провоцирует это состояние? Вы знаете?
Мисс Коуден покачала головой.
– Не могу сказать, мэм. Ничего такого не происходит. То есть мисс Кэмпбелл смеется, разговаривает, кушает. Все вроде бы нормально, а потом раз – и началось!
Компаньонка щелкнула пальцами, наклонилась и щелкнула снова под носом у мисс Кэмпбелл.
– Видите? – сказала она. – Можно провести через комнату шесть трубачей, и она их даже не заметит.
Для меня было очевидно, что недуг мисс Кэмпбелл имеет не физическую, а психическую природу, но я все равно произвела осмотр, настолько полный, насколько можно было это сделать, не раздевая неподвижную пациентку.
– Но это ничего, гораздо хуже бывает, когда она выходит из этого состояния, – сообщила мне мисс Коуден, присев на корточки рядом со мной, когда я опустилась на колени, чтобы проверить подошвенные рефлексы мисс Кэмпбелл.
Ее ноги, освобожденные от туфель и чулок, были влажными и испускали затхлый запах.
Я решительно провела ногтем по подошве каждой ступни, проверяя рефлекс Бабинского, который мог бы свидетельствовать о наличии органического поражения мозга. Но нет, пальцы ног согнулись в соответствии с нормой.
– А что происходит потом? Крики, вопли, о которых упоминал преподобный? – Я поднялась на ноги. – Пожалуйста, принесите зажженную свечу.
– Ага, крики да вопли, они самые.
Мисс Коуден поспешила исполнить мою просьбу и зажгла от очага вощеный фитилек.
– Она кричит что-то ужасное, кричит и кричит до изнеможения. Потом засыпает, спит сутки напролет, беспробудно, – и просыпается как ни в чем не бывало.
– И она в порядке, когда просыпается? – спросила я, медленно поводя горящей свечой в нескольких дюймах от глаз пациентки.
Зрачки сузились в автоматической реакции на свет, но радужная оболочка осталась неподвижной. Я испытывала непреодолимое желание взяться за надежную рукоятку офтальмоскопа, чтобы проверить сетчатку, но, увы, такой возможности не было.
– Ну, не сказать чтобы в полном порядке, – медленно произнесла мисс Коуден.
Я посмотрела на нее, и она пожала массивными плечами, натянувшими полотно ее платья.
– Головкой страдает, бедняжка, – сообщила она обыденным тоном. – Почитай, уже двадцатый год.
– Но ведь вы, наверное, заботились о ней не все это время?
– О нет! Мистер Кэмпбелл нанимал женщину ухаживать за ней, еще там, где они жили, в Бэрнтисленде, но та женщина была немолода и не хотела покидать свой дом. Приняв предложение миссионерского общества отправиться в Вест-Индию, преподобный стал подыскивать для своей бедной сестры компаньонку. Женщину с крепким здоровьем и хорошим характером, которая была бы не против путешествия. Вот. Я и подошла.
В подтверждение своих добродетелей мисс Коуден одарила меня беззубой улыбкой.
– В Вест-Индию? Он хочет посадить мисс Кэмпбелл на корабль, отправляющийся в Вест-Индию?
Я была потрясена, потому что знала: подобное путешествие было бы нелегким испытанием и для совершенно здоровой женщины. Впрочем, следующая мысль была о том, что, пожалуй, Маргарет с легкостью перенесет плавание, если будет, как сейчас, пребывать в трансе. Не исключено, что она его просто не заметит.
– Он подумал, что перемена климата пойдет ей на пользу, – пояснила мисс Коуден. – Решил увезти ее подальше от Шотландии и всех этих ужасных воспоминаний. Давно надо было это сделать, вот что я вам скажу.
– А что это за ужасные воспоминания? – спросила я и по блеску глаз компаньонки поняла, что попала в точку: той не терпелось посплетничать.
