— У тебя тоже есть шрамы твоих битв, — тихо произнес он. — И у меня — своих. Так нужно, хоть это и больно.
Он поднял меня с колен, взял на руки и отнес на кровать, ложась рядом. Быстро разувшись, я прижалась к нему, желая раздеть его. Пока Джейми целовал мои губы, моя рука тянулась к его воротнику.
— Позволь мне снять с тебя одежду.
— Эх, англичаночка, на что там смотреть. — Джейми явно волновался. — Но как хочешь, что найдешь — то твое.
Он не стал искать пуговицы, а просто стащил с себя сорочку, не расстегивая ее. Она присоединилась к моему платью, его одежде и нашей обуви на полу. Джейми отодвинулся, показывая себя.
Наконец я смогла увидеть его! Я задержала дыхание от нахлынувшего чувства и тотчас же принялась изучать Джейми. Его тело будто излучало свет, хотя я знала, что это лишь отражение света от свечи.
Что изменилось за это время? Все — и ничего. Джейми всегда был высок и подтянут, и он остался таким. Мышечный рельеф стал еще краше: кожа, казалось, прилегала к телу плотнее — загар только способствовал этому впечатлению, — линии мышц четко прорисовывались, и в целом Джейми был еще симпатичнее, чем тогда. Он был словно сгустком энергии и силы, несмотря на высокий рост и возраст, и это было еще привлекательнее, чем раньше, когда он был слегка нескладным.
Загар, приобретенный, конечно, не на пляже, лег очень красиво и ровно: тело было золотистым, а лицо и шея, получившие больше солнечных лучей, — почти бронзовыми. Бедра и ноги, особенно в паху, были мраморными с голубыми венозными прожилками. В паху торчал кустик жестких волос. Впрочем, не только он. Джейми желал меня.
Я перевела глаза на его лицо, и он гордо произнес:
— Видишь, англичаночка, я честен с тобой, как и обещал.
Я смутилась — в который раз за вечер — и почувствовала, что на глаза откуда ни возьмись набегает влага.
— И я.
Подавшись к Джейми, я почувствовала, что он берет мою ладонь. Он был сильным, как я и хотела. Его тело возбуждало, и меня пробрала дрожь. Я потянула его на себя, но Джейми поднялся и сел на постели. Тогда я тоже села.
Будучи вновь растерянными и неловкими, мы молчали и смотрели друг другу в глаза — удивительно прекрасная возможность после стольких лет разлуки! Мы были одни в комнате, это правда, но были одни в том смысле, что заполнили ее своими ощущениями и прежде всего желанием. Оно материализовалось, окутывая нас невидимой аурой. Я ощущала восторг и страх одновременно, бешеное биение сердца и боль желудка, как будто была на «американских горках».
Не выдержав, я хрипло спросила Джейми:
— Тебе тоже страшно?
Он удивился.
— Мне? Мне-то не страшно — зачем тебя бояться? А вот ты — да, боишься. Вон мурашки. Замерзла или правда страшно?
— Все сразу. — Я была как девочка.
— Иди ко мне, англичаночка, — засмеявшись, Джейми потянул одеяло, чтобы раскрыть постель.
Слегка согревшись под одеялом, я все равно не переставала нервно дрожать. Легший рядом Джейми был горяч.
— Да ты сущий кипяток! — Я прижалась к нему и почувствовала жаркую волну его тела.
Он растянул губы в растерянной улыбке.
— Ну да. Вообще-то это мне должно быть страшно.
Джейми привлек меня к груди, обнимая. Я водила рукой по его коже, и под моими пальцами один за другим появлялись мурашки, топорща рыжие волосы.
— Помнишь, — шептала я, — в нашу первую ночь мы очень боялись, и ты сказал тогда, что лучше будет, если мы коснемся друг друга. И взял меня тогда за руки.
Я нашла его сосок, тронула, и он вздрогнул.
— Да, конечно… Коснись меня так еще…
Он сжал меня в объятиях.
— Коснись и дай мне коснуться тебя, — серьезно проговорил он.
Он ощупывал меня, держа мою грудь в ладони. Теперь и он начал дрожать.
— Англичаночка, — горячо говорил он мне на ухо, — когда мы только поженились и ты стояла там такая красивая, вся в белом, я думал только о тебе, только о том, как ты снимешь с себя все эти кружева и будешь со мной в постели.
— А сейчас? Ты хочешь меня, Джейми? — Я тронула губами ложбинку над ключицей.
У него была солоноватая кожа, и можно было слышать запах дыма, исходившего от волос, но все перебивал запах мужского тела, манящий и возбуждающий.
Джейми тронул меня своей твердой плотью, и я все поняла без слов.
Я прижалась к нему, вожделея его. Я была готова раскрыться для него, чтобы он утолил жар своего тела в моей влаге. Я хотела принадлежать ему, хотела, чтобы он дал мне забыться в восторге.
Его руки, сжимавшие мои ягодицы, его вздрагивающие бедра выказывали, что он страстно желал меня, и мне хотелось, чтобы он быстрее проделал со мной все, что хочет, не тратя времени на предварительные ласки.
Но я не могла прямо сказать ему об этом, и Джейми тоже молчал. Мы слишком долго жили порознь и спали с другими людьми, чтобы можно просить о таком. Еще слишком рано и — слишком поздно.
Но я могла дать понять ему, чего хочу, с помощью языка тела, установившегося когда-то между нами. Он сжимал мои ягодицы, и я сделала то же самое, с силой обхватив их округлости, и подставила губы для поцелуя, но он тоже резко подался ко мне, желая поцеловать.
