— Сейчас второй день пошел. — Компаньонка пастора подошла ко мне. — Вообще обычно неделями сидит, а то и больше, и до месяца у нас доходило.
Я не стала пугать больную и осматривала ее не спеша. Нелли Коуден тем временем щебетала, с готовностью отвечая на мои вопросы. Так я узнала, что мисс Маргарет Кэмпбелл тридцать семь и что у преподобного больше нет родственников. После смерти их родителей они живут вместе уже двадцать лет.
— Отчего это происходит?
Мисс Коуден мотнула головой.
— Я не знаю, мэм. Мисс Кэмпбелл временами живет как обычная женщина — говорит, смеется, кушает. А потом р-р-раз! — Она произвела щелчок пальцами, демонстрируя, насколько внезапно меняется состояние сестры пастора. — И все, вы видите, что с ней становится.
Она наклонилась и произвела то же действие перед лицом сидящей.
— Смотрите, она не видит. Если сюда привести оркестр с медными трубами, будет то же самое.
Болезнь явно имела психическую природу. Я, сколько могла, осмотрела мисс Кэмпбелл, не имея возможности поднять ее.
— Да только когда это прекращается, становится еще хуже. — Мисс Коуден присела на корточки, когда я проверяла подошвенные рефлексы.
Мисс Кэмпбелл давно не мылась, и ноги ее издавали затхлый запах.
Нужно было проверить рефлекс Бабинского — нет ли органического поражения мозга. Я с силой провела по подошве обеих ее ног, но они согнулись, как и положено.
— И что же происходит тогда? Она кричит, как говорил пастор? — Я встала и попросила принести свечу.
— Да, кричит как недорезанная.
Мисс Коуден зажгла фитилек от очага.
— Она кричит так ужасно. Мы не можем понять слов, но ей очень плохо. Она вопит, пока не обессилеет, а потом впадает в сон. Может спать сутками, а потом просыпается.
— Когда просыпается, как она ведет себя? Как все? — Я водила зажженной свечой перед глазами сидевшей женщины.
Ее зрачки сузились, реагируя на свет, но радужка — нет. Офтальмоскоп, конечно же, показал бы больше, можно было бы видеть сетчатку, и мне очень захотелось почувствовать надежный приятный холод инструмента в руке, но…
— Да не как все. — Мисс Коуден вздохнула.
На мой вопросительный взгляд она ответила пожатием плеч, натянувшим ее платье.
— Вот уж как двадцать лет бедняжка мучается. Головкой страдает, — поставила она диагноз.
— Но вы же не оставляли ее заботами?
— Я? Нет! Они раньше жили в Бэрнтисленде, и там за ней ухаживали. Но та женщина не хотела переезжать, она уже была пожилой, поэтому преподобный стал искать новую компаньонку. Миссионерское общество предложило ему поехать в Вест-Индию, и он согласился. Он искал теперь женщину, которая бы обладала крепким здоровьем и не жаловалась на скверный характер, и выбрал меня.
Мисс Коуден показала отсутствующие передние зубы.
— Куда поехать? Он что, хочет, чтобы его сестра ехала с ним в Вест-Индию?
Я не верила своим ушам. Путешествовать на корабле так далеко — это было бы слишком тяжело для всякой здоровой женщины, а для мисс Кэмпбелл и вовсе не под силу, она бы не перенесла плавания. Правда, если она опять будет «глазеть», вряд ли оно скажется на ее здоровье еще больше.
— Преподобный говорит, что нужно уехать из Шотландии и забыть все эти ужасы. Уехать куда подальше — это мудро, да только нужно было давно об этом позаботиться.
— Какие ужасы? — Мисс Коуден так блеснула глазами, что я приготовилась слушать рассказ, который должен был пролить свет на причину заболевания.
Физическое состояние пациентки не было ужасным, но определенные отклонения были. В целом виной всему было плохое питание и малоподвижный образ жизни. Если это еще можно было изменить, то душевный ее недуг был определенно связан с прошлым. Если мы узнаем причину болезни, может быть, удастся что-то сделать для мисс Кэмпбелл.
Нужно было знать, как протекало начало болезни, и Нелли Коуден с удовольствием помогла мне в этом.
— Я всего не знаю, но расскажу то, что передавала Тилли Лоусон — та женщина, которая приглядывала за бедняжкой. Тилли хорошая женщина, я не думаю, что она соврала мне. Мэм, не желаете ли выпить в честь гостеприимного дома? — Она подошла к столу, где стояли графин и бокалы.
Мисс Кэмпбелл занимала единственный стул, поэтому я и компаньонка сели на кровати. Держа в руках стаканчик черносмородинового ликера, мисс Коуден поведала мне печальную историю болезни Маргарет Кэмпбелл.
Родиной девушки был Бэрнтисленд, находившийся за заливом Ферт-оф-Форт, отстоявший от Эдинбурга всего на пять миль. Ей было семнадцать, когда Карл Стюарт взял Эдинбург, намереваясь вернуть отцовский трон.
— Отец был за короля, брат вступил в полк правительства, чтобы карать мятежников на севере. А Маргарет поддерживала Красавчика и горцев, которые пошли за Стюартом.
Мисс Коуден не знала, как звали парня, в которого влюбилась Маргарет. Девушка ходила на тайные свидания с ним, чтобы рассказать, куда на этот раз направляется королевский полк — брат писал письма, и в семье их читали вслух.
