— Аббатство в противоположной стороне, — улыбнулся Джейми. — Пойдемте, мы встретим мальчишку — он пойдет нам навстречу, сообразив, что ошибся.
— Тише! — Фергюс жестом остановил нас.
В кустах кто-то завозился. Раздался голос Эуона:
— Дядюшка Джейми?
— Ну я, малыш.
Паренек выбрался на свет божий, вытаскивая листья из волос.
— Я видел свет факела и решил вернуться — вдруг что-то случилось с тетей Клэр. — Эуон все еще был возбужден. — Дядюшка Джейми, уходите — стражники могут вас заметить, факел виден в темноте, — справедливо рассудил он.
Джейми взял Эуона за плечи, поворачивая его, чтобы тот не видел ужасного зрелища.
— Спасибо тебе, мальчик. Но стражников уже нет. Они ушли, — спокойно добавил Джейми.
Он загасил факел, бросив в кусты. Раздалось шипение, и свет исчез. Джейми ровным голосом произнес:
— Идемте же — мистер Уиллоби заждался. Он даст лошадей, и рассвет мы встретим уже в горах.
До Лаллиброха мы ехали верхом на протяжении четырех дней. Но всю дорогу из Арброута до места назначения мы преимущественно молчали: мужчины, Эуон-младший и Джейми, размышляли каждый о своем, а я думала о том, что уже произошло и что еще должно произойти.
Эуон-старший уж наверняка оповестил Дженни, сестру Джейми, о моем возвращении. Что-то она думает?
Как ни крути, Дженни Мюррей — моя ближайшая подруга, почти что сестра. За то время, которое я проработала в больнице, я привыкла общаться исключительно с мужчинами, потому что была единственной женщиной, работавшей там врачом, и к тому же в силу естественных причин я не могла тесно общаться с сестрами и санитарками, бывшими обслуживающим персоналом. Дамы, с которыми общался Фрэнк, или по крайней мере те, кто входил в его круг, также не представляли интереса: я не знала, о чем говорить с профессорскими женами или с секретаршами из деканата.
Только Дженни любила Джейми так, как любила его я, и я подозревала, что даже больше, чем я. Это было едва ли не решающим в нашем сближении, и мне очень хотелось вновь встретиться с ней, хоть я очень волновалась. Поверит ли она в легенду о моем пребывании во Франции? Придется ли мне что-то объяснять?
Горная тропа сужалась. Джейми ехал впереди на кауром, моя гнедая семенила следом, останавливаясь, когда это было необходимо, и сворачивая вслед за ним. На этот раз она отправилась к заросшей прогалинке.
Местечко было безлюдное, как и все места, где мы проезжали, и живописное, похожее на физиономию старца-отшельника: скала была покрыта трещинами, словно морщинами; в них росли мхи и лишайники. Эуон, восседавший на пони, с радостью соскочил на землю.
— Наконец-то! — Он, не стесняясь, растирал место, на котором сидел. — Засиделся.
— И я… — Мы ехали уже много часов, и я последовала примеру мальчика. — Но лучше так, чем стереть все в кровь.
Мы страдали: нам было тяжело и непривычно долго ехать верхом. К концу первого дня путешествия мне было невыносимо стыдно, ведь Джейми нес меня на руках на постоялый двор — настолько онемели мои члены. Впрочем, Джейми основательно повеселился при этом.
— Как дядя Джейми может ехать так долго? У него какая-то особенная задница? — поинтересовался Эуон.
— Ты знаешь, мальчик, я бы не сказала, что она оснащена чем-то, позволяющим переносить длительную дорогу, сидя на лошади. А где, собственно, твой дядя?
Стреноженный каурый смирно стоял под дубом в ожидании хозяина, которого мы не видели.
Поскольку ни я, ни Эуон так и не увидели Джейми, я пошла к скале. С нее падала на землю струйка, которую я ловила ладонями. Вода была очень кстати: хотелось пить с дороги, хотя осень вступила в свои права и было довольно прохладно. Сложив ладони обеих рук вместе и таким образом соорудив подобие сосуда, я напилась.
Место, где мы сделали эту вынужденную остановку, было очень шотландским. Долину не было видно со стороны дороги, да она и так была крохотной, что делало ее прекрасным убежищем для тех, кто имел потребность в укромном месте. Пустоши, покрытые вереском, и строгие скалы были естественными союзниками беглецов.
Главным преимуществом таких мест было то, что чужак, не знающий всех тайн гор, не мог найти не то что человека, но и оленя или птицы, чем успешно пользовались восставшие, нуждавшиеся в надежном схроне. Большинство тех, кто искал укрытия в здешних местах, успешно скрылись и избежали наказания. Англичане, попав в горы, словно ослепли и оглохли: смотря, они не видели, а слушая — не слышали, и не могли поспеть за шотландцами, выросшими в горах и знающими здесь каждую лазейку.
То же произошло и со мной: я не услышала, как подошел Джейми, и натолкнулась на него, сделав несколько шагов в сторону от скалы, дающей воду. Он появился откуда ни возьмись, держа металлическую вещицу, в которой находились кресало, трут и кремень. От Джейми пахло порохом; он выбрасывал горелую щепку, втирая ее в землю.
— Джейми, как ты появился здесь? Мы не видели, куда ты исчез, — захлопала я глазами.
