Джейми послушался, но стоял в проходе, раздувая ноздри.
— Он не чумной, у чумы другие симптомы. Похоже на брюшной тиф. Значит, мне ничего не грозит, я ведь вакцинирована от тифа. Помнишь, я говорила тебе о прививках?
Джейми засомневался в правдивости моих слов. То, что я спасла его после выстрела Лаогеры с помощью пенициллина, не убедило его в силе новейшей медицины, — он объяснял свое поистине чудесное спасение исключительно моим колдовским даром и применением познаний из области черной магии.
— Ну… Знаешь ли…
— Джейми! Я врач и всегда остаюсь им, чтобы я ни делала. Если люди попали в беду и если я могу помочь им, почему бы не воспользоваться этой возможностью? Кроме меня, им некому прийти на помощь. Я обязана отправиться на «Дельфин»!
Джейми вопросительно посмотрел на меня, призывая продолжить мою пламенную речь.
Я вдохнула свежий морской воздух, еще не отравленный смертоносными бациллами. Любой настоящий врач понял бы меня, но он не был врачом. Фрэнк с грехом пополам еще мог понять, что у меня существует потребность исцелять больных и спасать жизни людям, если их еще можно спасти, но попытаться это сделать, даже когда нельзя ничего предпринять. Джейми тоже должен был понять, но как сказать об этом?
— Когда я начала учиться, я поклялась…
Он вытаращился на меня.
— Какую еще клятву? О чем ты, англичаночка?
Вслух я произносила клятву Гиппократа только раз, но она всегда висела в рамочке в моем кабинете. Фрэнк подарил мне красивую рамочку, заключавшую священный для медика текст, когда я окончила медицинскую школу.
Сглотнув слюну и закрыв глаза, я принялась слово за словом произносить текст клятвы:
— «Клянусь Аполлоном-врачом, Асклепием, Гигиеей и Панакеей и всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство… Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости. Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла… Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и свое искусство… В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далек от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами. Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной. Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому».
Закончив говорить, я открыла глаза и увидела внимательный взгляд Джейми.
— Часть клятвы, например, обращение к богам и все такое, произносят по традиции, — вяло оправдалась я, не зная, как скрыть смущение и что следует сказать еще.
Джейми на миг свел брови.
— Я понял, что клятва очень древняя, языческая. Здорово сказано, что ты воздержишься от любовных дел, — заметил Джейми.
— О чем бы ты еще упомянул! Не думай, что я мечтаю совратить капитана Леонарда, поэтому готова заболеть ради него.
Он резко выдохнул и провел рукой по волосам.
— Выходит, это должен сказать каждый врач, если хочет врачевать? Вы хотите помогать всем, даже врагам?
— Именно так, всем, даже врагам. Если они заболели или если даже ранены в бою или в плену, — честно сказала я, надеясь, что Джейми поймет меня.
— Ясно… — задумчиво протянул он. — Я знаю, что такое клятвы, и помню, каково это — держать слово во что бы то ни стало.
Джейми пробежал пальцами мне по руке и остановился на кольце — то была моя правая рука с обручальным кольцом.
— Есть и непреложные обеты. — Он посмотрел мне в глаза, держа пальцы на кольце.
Солнце располагалось за головой мужа, очертив его силуэт и позолотив его кожу. Когда оно вспыхнуло на серебре кольца, я тихо проговорила:
— Да, это так. — Вторую руку я положила Джейми на грудь. — Если ты придерживаешься одной клятвы, приходится нарушать другую.
Джейми поцеловал меня со вздохом.
— Да, ты права. Ты должна держать все свои клятвы. — Отпустив меня, он не сдержался, чтобы не уточнить: — Так что ты говоришь, прививки — это стоящая вещь? — с сомнением в голове уточнил он.
— Ну конечно, раз я так говорю, — улыбнулась я.
— Возможно, не следовало бы отпускать тебя одну?
— Нет, не беспокойся, я отлично справлюсь сама, а ты не привит и можешь заразиться.
— Но ты ведь не видела больных, а уже делаешь такие далеко идущие выводы.
— Потому я хочу попасть на корабль. Теперь ты понимаешь?
