— Ну хорошо… — Я в последний раз взглянула на паруса «Артемиды», прежде чем приступить к обязанностям на новом корабле. Джейми остался там… При этой мысли я почувствовала, как в животе у меня холодеет, как при морской болезни. — Раз уж я на борту вашего корабля, выделите мне людей, чтобы они выдраили палубу. Дайте столько, сколько можете. И еще: на корабле есть алкоголь?
Капитан поневоле вскинул брови:
— Разумеется. Ром для грога — его пьют матросы — и вино для кают-компании. А зачем вам такие сведения?
— Это нужно для дела. Пить я у вас не собираюсь, не думайте. Отведите меня к эконому. — Я мало-помалу начинала мыслить рационально и пыталась не поддаваться обуревавшим меня чувствам.
Юный англичанин пошел было впереди меня по трапу, но остановился, понимая, что в таком случае увидит мои нижние юбки, и, еще более смутившись, махнул рукой, пропуская меня вперед. Это неуместное проявление учтивости разозлило и одновременно рассмешило меня, но оно же оказалось очень кстати. Спустившись, я услышала, что наверху происходит такой диалог:
— Капитану не до тебя, у него много дел. Потом придешь. Да что за такое неотложное дело?
— Пустите же, иначе будет поздно!
— Стивенс, что там? — отозвался поименованный капитан.
— О, сэр, сущая безделица, — донесся голос первого говорившего, в котором уже слышались нотки почтительности. — Это матрос Томпкинс, он утверждает, что располагает некоторой информацией о том верзиле с их корабля. Того, который рыжеволосый.
— Нет, после, — отказался слушать Леонард. — Пускай скажет помощнику, а там разберемся с такими пустяками.
Пока мужчины говорили между собой, я снова влезла на трап, ибо для меня это не было пустяковым делом.
Когда капитан спускался в люк, я встретила его вопросом, для которого будто бы и поднялась снова:
— Капитан, а что насчет провизии? Как питаются матросы? Не думаю, что молоко входит в ваш провиант, да только…
— У нас есть молоко! — радостно выпалил Леонард, неожиданно просветлев. — Вы можете себе представить: у нас на борту есть шесть молочных коз! Да-да, ими занимается супруга канонира, миссис Йохансен. Я скажу, чтобы она пришла к вам, когда вы поговорите с экономом.
Итак, мне предстояла встреча с экономом, мистером Оверхолтом, получившим приказание всячески содействовать мне в моей деятельности. Он оказался толстеньким и низеньким, да еще и лысеньким — чисто Шалтай-Болтай. Первое, что я услышала от него, были слова об истощении припасов («поскольку плавание подходит к концу»), но эти слова произнес бы любой человек, ведающий провиантом. Честно говоря, тогда я не особо вслушивалась в его лепет, потому что мои мысли были заняты прежде всего тем, что я услышала, стоя на трапе.
Мистер Томпкинс… Я не знала, кто этот человек, и не слышала ранее ни его голоса, ни чего-либо о нем самом. Зато он что-то знал о Джейми, и я терялась в догадках, что же это были за таинственные сведения. Капитан не очень хочет заниматься этим делом, но когда-нибудь же узнает…
Я раздумывала о неизвестном матросе и одновременно общалась с мистером Оверхолтом. Это не было обременяюще, потому что эконом больше жаловался, чем говорил дельные вещи, а мои тягостные раздумья насчет мистера Томпкинса и его информации относились скорее к гаданиям, нежели к зрелым размышлениям.
— Солонина не пойдет ни в коем случае. Сухари только размоченные в молоке, не иначе. Так хоть как-то можно будет восстановить силы больных. Но если поскоблите с них плесень, — заметила я.
— Ну тогда только рыба, — протянул эконом. — У Карибских островов водится макрель и тунец, их косяки встречаются тем чаще, чем ближе к суше. Возможно, их удастся поймать на наживку. — Правда, тон мистера Оверхолта не внушал надежды в успехе рыбной ловли.
— Ну хотелось бы верить, что это возможно. Поначалу обойдемся молоком и кипяченой водой, но этого будет недостаточно, когда больные пойдут на поправку — тогда им потребуется суп или что-то в этом роде, такое, что было бы легко готовить в больших количествах и что было бы полезным. Рыбный суп был бы отличным подспорьем. Но неужели нет ничего, кроме сухарей?
— Есть… — эконом порозовел. — У нас есть десять фунтов сахара, кофе, сушеная рыба, неаполитанское печенье — этого всего понемногу, — и большая бочка мадеры, но мы не имеем права прикасаться к этим продуктам.
— Что значит — не имеете?
Мистер Оверхолт отвел взгляд.
— Это пища для нашего пассажира.
— А что это за пассажир? — не унималась я.
Теперь пришла очередь эконома удивляться.
— Капитан Леонард не поставил вас в известность, что мы везем на Ямайку нового губернатора? Потому-то мы так и спешим, хотя, конечно, есть и другие причины. — Он облизал губы.
— Мое мнение таково: солонину отдать губернатору, а его провизию — команде. Если у него все в порядке со здоровьем, он сможет спокойно питаться так несколько недель, а матросам нужна полноценная пища. Пожалуйста, доставьте мне вино, я хочу приступить к работе.
