Ситуация была довольно тяжелой, но не безнадежной. У нас имелись средства, чтобы сразиться с тифом, но болезнь уже забрала жизни некоторых людей. Когда заболевших переносили наверх, двое из них умерли, будучи крайне истощенными и страдая от обезвоживания. Их положили на кормовую палубу в самый дальний угол, а мастер по шитью парусов сооружал для них импровизированные гробы, намертво зашивая гамаки. Эти подвесные койки с пушечными ядрами в ногах покойников, брошенные в пучину, должны были служить местом последнего упокоения для несчастных. Скольким еще предстояло так закончить земной путь? Около сорока человек были у меня на руках, и у всех них были разные шансы на выздоровление. Если я успею и смогу, можно будет спасти хотя бы половину из них, но сколько людей инфицировано и не знают об этом?
На камбузе были заняты кипячением воды в тех огромных чанах, которые любезно предоставил кок. Пресную воду следовало пить, а морской мыть палубу и стирать вещи. Кстати, нужно было подойти к миссис Йохансен и попросить ее, чтобы она отдавала молоко на стерилизацию. Тоже внести в список дел.
Все работники камбуза не должны остаться без моего внимания: в случае, если они смогут проконсультировать меня, я смогу понять, кто является разносчиком инфекции, значит, поветрие можно будет приостановить. В список.
Крепкие спиртные напитки доставить в лазарет, что бы ни говорил эконом. Лучше перегнать их и получить чистый спирт (галочка), но для этого понадобится перегонный куб. Как лучше его сделать и стоит ли, если можно пока довольствоваться той формой напитков, какая есть сейчас? Подумать.
Проконтролировать, чтобы все подвесные койки и гамаки были выстираны и прокипячены. Не пускать здоровых сменившихся вахтенных к отдыху, пока это не будет сделано. Найти матросов, которые вымоют и выметут нижние палубы, а также тех, кто будет заниматься стиркой, — этим займется Элиас. Сказать Элиасу Паунду.
Я продумывала, что еще мне предстоит сделать, но держала в памяти Томпкинса и те сведения, которые он хотел рассказать капитану. Выходит, они не настолько ценные, иначе бы «Дельфин» сменил курс и вернулся бы к кораблю с Джейми. Или же Леонард не хочет слушать сплетни. Или доставка губернатора на Ямайку является первоочередным заданием, ради которого можно пожертвовать всеми остальными.
Стоя у борта, я в последний раз смотрела на море, ощущая, как свежий ветер играет моими волосами. Когда я еще так постою? Разве когда нужно будет вдохнуть чистого, не загрязненного бациллами воздуха. Из люков наверх шел пар: там драили помещения. Да, свежий воздух на корабле будет ой как не скоро.
Никакой «Артемиды» не было и в помине. Глупо было рассчитывать, что она останется в пределах видимости после всего произошедшего. Джейми далеко от меня, очень далеко, а я здесь, на корабле, полном больных.
Не поддаваясь панике, я принялась думать, что же еще забыла внести в свой список. Поговорить с капитаном: во-первых, он должен знать, как началась эпидемия, во-вторых, будет решать судьбу Джейми, если захочет выслушать Томпкинса. А мне предстоит еще куча работы и нельзя отрываться ни на минуту.
— Элиас, подскажите, где я могу найти миссис Йохансен, — решительно проговорила я, убежденная в том, что Паунд немедленно придет на помощь, где бы он ни был.
Вот уже два дня, а разговор с капитаном еще не произошел. Я несколько раз заходила к нему, надеясь застать Леонарда в каюте, но его все не было, а стоявшие на страже вахтенные отговаривались тем, что он определяет курс, изучает карты либо что-нибудь еще в том же духе из разряда морских таинств, которые я, конечно, должна была уважать в силу своего неведения. Словом, это были хорошие, продуманные отговорки. Мистер Оверхолт, например, просто скрывался от меня в каюте, сплошь увешанной сушеным шалфеем и иссопом, которые должны были сыграть роль ароматизаторов воздуха и предупредить эпидемию. Та часть команды, что должна была помогать мне, не выказывала особого рвения и всячески отлынивала от работы, искренне не понимая, как стирка и уборка помогут спастись от тифа. Я ощущала себя овчаркой, приставленной к стаду ленивых овец: без лая, клацанья зубов и рычания, то есть угроз и обещаний пожаловаться капитану, ничего не получалось.
