— Ваше лицо… простите, миледи, но оно похоже на гусиный помет — такого цвета. Милорд будет зол, что вы ушли без него, а тем более если вы упадете.
— Я не хочу и не собираюсь падать в обморок. А мой цвет лица пусть заботит кого-нибудь другого: я второй день как после операции, между прочим. Это объяснимо. Лучше давай поговорим о другом. Фергюс, мне срочно требуется твоя помощь.
— Слушаю вас, миледи. — Он подхватил меня под локоть, когда я не сдержала свое обещание не падать и пошатнулась от того, что на «Артемиду» налетел ветер. — Но прежде вы ляжете. А расскажете уже лежа.
Я не была уверена на все сто процентов, что не упаду, и с радостью согласилась, все-таки решив рассказать французу все стоя, без посторонних ушей.
— Ох, англичаночка, наконец-то ты пришла. Зачем так долго гуляла? Ты еще нездорова, не следует подвергать себя таким опасностям. Как чувствуешь себя? Выглядишь ты хреново, лицо цвета испорченного заварного крема, — засуетился вокруг меня Джейми, когда я снова ступила в каюту.
Удивительно, но про помет упомянул галантный Фергюс, а не наоборот.
— Все в порядке. Не нужно так беспокоиться о моем лице. — Поскольку Измаил все еще был в каюте, я спросила, договорили ли они и могу ли я спокойно отдохнуть.
Измаил твердо выдержал взгляд Джейми, который не то чтобы не сулил ничего хорошего, но не был очень уж доброжелательным. Какая-то напряженность сохранялась, несмотря на долгие в меру откровенные разговоры.
— Да, мы договорили, но, быть может, вернемся к нашему разговору чуть позже. В любом случае, англичаночка, ты можешь отдыхать.
Джейми попросил Фергюса, прислуживавшего нам сегодня, отвести негра вниз, накормить и одеть и подождал, пока они скроются из виду.
— Ты правда плохо выглядишь, без обид. Стоит принести бутылочку?
— Потом. Слушай, я нашла ниточку, за которую можно потянуть. Я догадываюсь, откуда прибыл Измаил.
Джейми с надеждой уставился на меня:
— Да? И откуда же?
Я рассказала об избавлении негра от предполагаемого клейма, а также о сведениях, представленных бумагами.
— Даю пять из десяти, что оба с Ямайки. Плантация миссис Эбернети.
— Пять из десяти…
Мне подумалось, что Джейми неохотно верит мне, и я готова была привести еще какие-нибудь доводы, но он сказал:
— Надеюсь, ты права, англичаночка. Этот засранец, конечно, не признается, хоть клещами из него тяни, откуда он драпанул. Я бы поступил точно так же, будь я на его месте, — горячо заключил муж.
— И я… Так что там с дюжиной шотландских мальчиков? Эуон был среди них?
— Полагаю, что да. — Рука Джейми сжалась в кулак. — Двое мальцов очень уж похожи. Пиратским кораблем была «Бруха». Если стало известно, как ты говоришь, откуда нарисовался Измаил, мы обязаны найти мальчишку!
Хоть негр и не признался, в устье какой реки его сцапали, зато проговорился, что еще дюжину людей постигла такая же участь после него, причем этими людьми были как раз ребята из Шотландии.
— Дюжина малых. Что с ними делать? Кому такое могло понадобиться?
Джейми нахмурился и рисовал себе самые фантастические картины, равно как и я, поэтому я решила немного позабавить его.
— А что, если это коллекционер? Человек, интересующийся монетами, камушками, кладами и шотландскими мальчишками.
Джейми мог бы и буркнуть колкость в ответ, но, напротив, оживился.
— Думаешь, что Эуон и сокровища теперь в руках одного человека?
— Как знать. — Я пошутила, но когда Джейми перевел разговор в более серьезную плоскость, отказалась продолжать, желая как следует выспаться. — Может, Измаил что-нибудь сообщит, вы ведь поговорите еще раз. За ним будет смотреть Темерер, я сказала Фергюсу.
Потеря крови естественно привела к нехватке кислорода, восполнить которую я пыталась зеванием.
— О, это очень хорошее решение, англичаночка, — одобрил удивленный Джейми.
Отдавая такое приказание, я руководствовалась больше интуицией, нежели здравым смыслом: думать в моем состоянии было затруднительно.
Джейми, видя это, встал и провел по моей руке в одобрительном жесте.
— Все, не думай о глупостях, лучше отдохни. Я попрошу Марсали, чтобы принесла китайский чай.
— Виски! — неожиданно для себя потребовала я.
— Ну хорошо, виски так виски, — заулыбался Джейми.
Он осторожно уложил меня на подушки, погладил по голове и поцеловал в лоб, памятуя, что это способствует лучшему заживлению ран.
— Теперь лучше?
— Ох, намного. — Улыбаясь, я закрыла глаза.
И в этот день я пробудилась довольно поздно, после полудня, и, как и прошлое, это пробуждение было ужасным — у меня болело все тело. Во сне я разметалась и сбросила на пол все покрывала, а сорочка вымокла от пота. Ветерок приносил облегчение, но слишком слабое, чтобы удовлетвориться этим. Мистер Уиллоби сделал ровным счетом сорок три стежка, и все они жгли мою кожу огнем, как раскаленные булавки.
