И тут возникает вопрос: что удерживает желудок от подобного, пока человек жив? Хантер додумался до идеи о том, что ткани живого организма – и здесь мы видим корни вздора, обнародованного на сайте
Французский физиолог Клод Бернар не принял на веру утверждения Уильяма Хантера. Зато принялся помещать некоторых животных в желудок. Год тогда был 1855-й. Желудок принадлежал живой собаке, и в нем была проделана фистула, подобная той, что позволила Уильяму Бомонту шпионить за пищеварительной деятельностью Алексиса Сент-Мартина несколькими десятилетиями (и главами) раньше. Бернар связывал собаку, а затем «вводил» через фистулу заднюю часть лягушечьей тушки. Спустя 45 минут лягушечьи лапки были «полностью переварены». Ничего нового для французов, за исключением лишь одного момента – лягушка в начале опыта была живой. Эксперимент показал, приходит к выводу Бернар, что «живое состояние не является препятствием для действия желудочного сока». А жестокость такого рода не служила самому Клоду Бернару препятствием для экспериментов[105].
В 1863 году английский физиолог Фредерик Пейви распространил методику Бернара на млекопитающих. В полном соответствии с французскими представлениями о ходовом рыночном товаре Пейви выбрал кролика. И всунул одно его длинное ухо в желудок другой, но тоже имевшей фистулу, собаки – в тот момент, когда она ела свой корм. Спустя четыре часа полдюйма на конце кроличьего уха «почти исчезли, остался только небольшой фрагмент – как узкий лоскуток, прикрепленный к оставшейся части уха». И вновь пищеварение совершалось без помехи со стороны «жизненного принципа» или чего-то иного, не менее приличествующего обстоятельствам.
Получается, Хантер ошибался. Нет никакой витальной силы или «жизненного принципа», защищающего живое существо от воздействия на него секреции желудочного сока. Но как же тогда желудки сами себя не съедают? Почему желудочный сок умело разбирается с телячьим рубцом с потрохами и приправой или прочей требухой, но не вредит самому желудку, в котором вырабатывается?
В этом вопросе не все так просто. В действительности желудки могут сами себя переваривать. Кислота, содержащаяся в желудочном соке, а также пепсин способны весьма эффективно переваривать клетки защитного слоя, образуемого слизистой оболочкой. Однако во времена Хантера никому не приходило в голову, что сам орган быстро восстанавливает разрушенное. У здорового взрослого человека «облицовка» желудка обновляется каждые три дня. (У желудка в запасе есть еще один хитроумный трюк: ключевые компоненты вырабатываемого им сока секретируются отдельно друг от друга, чтобы не вредить клеткам, которые их же и вырабатывают.) В тех трупах, которые анатомировал Джон Хантер, кислота желудочного сока «прожигала» дыры в стенках самих желудков потому, что вместе со смертью прекращалось и образование защитной слизистой оболочки. Если кто-то умрет во время трапезы на полпути от закуски к десерту, особенно в теплом климате, где температура окружающего воздуха поддерживает телесное тепло, желудочный сок продолжит свою работу, несмотря на то что ресторан давно уж закрылся.
Если кому-то вдруг захочется провести время в чьем-нибудь желудке, я бы рекомендовала рассмотреть вариант с пингвином. Эти птицы умеют приостанавливать процесс переваривания, снижая температуру внутри желудков до уровня, при котором желудочный сок теряет активность. Пингвиньи желудки, таким образом, способны превращаться в охлаждающие устройства, предназначенные для доставки домой рыбы, выловленной на корм потомству. Охотничьи угодья пингвинов могут отстоять на несколько дней пути от мест гнездовий. Не будь у них такого удобного встроенного «холодильника», к моменту, когда взрослые птицы вернулись бы к птенцам, проглоченная рыба могла бы уже успешно перевариться. «Как если бы вы отправились в магазин и на обратном пути съедали то, что следовало принести домой», – так это видится морскому биологу Терри Уильямс.
