Прежде чем отправить насекомое «на свидание» с лягушкой, Ли обмотал туловище личинки ниткой, которую прихватил для верности хирургическим клеем – с тем, чтобы позже зофобаса можно было извлечь обратно. И теперь этот момент настал. Похоже, лягушка не слишком сопротивлялась, и «суперчервь» теперь лежит в чашке Петри – восстанавливается. Джон Грей отправился за ящерицей чаквела, вернулся и отправил личинку поглубже в глотку рептилии – таким образом, чтобы зубы не повредили подопытный объект. Результат тот же самый. Личинка быстро замирает в неподвижности, но с жизнью не расстается.
Эти эксперименты ясно показывают одну вещь. Личинок жуков-чернотелок не слишком беспокоит желудочный сок, то есть соляная кислота. Многие люди – включая и меня тоже, когда я только начинала писать эту книгу, – вспоминают соляную кислоту в одном ряду с серной и, по ассоциации, думают об аккумуляторах, жидкости для прочистки канализационных труб и мужчинах, настолько ненавидящих женщин, что хотели бы видеть лица дам в рубцах и шрамах. Сера любит связываться с белками, радикально меняя их структуру. Если понятие последней включает и ткани вашей кожи, вам предстоит получить ужасный по своим последствиям опыт. Соляная же кислота не настолько едкая.
По мне, путаницу в данном случае можно объяснить влиянием фильма «Анаконда». Там есть эпизод, когда гигантская змея вздымается из воды, чтобы извергнуть обратно человека, роль которого исполняет Джон Войт – и лицо героя кажется почти расплавленным, будто оно было сделано из воска.
Известно, что крабы, проглоченные азиатской змеей-крабоедом Fordonia leucobalia, но отрыгнутые ею, способны встать на лапки и убежать прочь даже после трехчасового пребывания в ее утробе.
Некоторое время назад я посетила лабораторию, которой руководит мой любимый эксперт по змеиному пищеварению Стивен Секор. Он же – научный консультант, помогавший ставить некоторые трюки «Анаконды». Я рассказала ему, что хотела бы испытать на себе, что такое желудочный сок, и получить личный опыт, по ощущениям схожий с пребыванием живого существа внутри чьего-то желудка. Стивен пообещал ничего не говорить жене, отвечающей за соблюдение техники безопасности в университетской лаборатории. Затем он снял с полки бутылку с соляной кислотой и уронил одну каплю – всего пять миллилитров – мне на запястье. Я ощутила ожог, как если бы мне на кожу попала капля кипятка. Потом примерно минуту я ничего больше не чувствовала, а затем осталось только ощущение слабого зуда. Стивен капнул снова. Спустя три минуты зуд превратился в слабое раздражение, сохранявшееся около 20 минут, а затем постепенно пропавшее. Никаких отметок на коже не осталось.
Однако в желудочном соке – не одна капля соляной кислоты. И клетки желудка продолжают его выделение в течение некоторого времени – чтобы поддерживать pH на требуемом уровне, ибо пища обладает буферным эффектом: она нейтрализует кислоты. Мне представляется, что ощущения внутри активно секретирующего сок желудка находятся где-то посередине между моей реакцией на каплю кислоты на запястье и тем, что произошло с японским рабочим, упавшим в резервуар с соляной кислотой глубиной более двух метров. Отчеты об этом случае утверждали, что его кожа сделалась коричневой, а нежные ткани легких и пищеварительных органов были серьезно затронуты «сухим некрозом с эффектом коагулирования». Ожог – кислотный или тепловой – денатурирует белки. Меняет их структуру. Именно поэтому затвердевают яйца, когда мы их варим. Необратимые структурные изменения заставляют свертываться молоко или разрушают внешнюю оболочку, сжигаемую кислотой желудочного сока. Внутри желудка соляная кислота денатурирует съедобные протеины, подготавливая их к окончательному расщеплению пищеварительными энзимами.
Воздействие кислоты желудочного сока коварно, но не мгновенно, особенно если что-то съеденное, как и «суперчервяк», защищено наружным скелетом. Известно, что крабы, проглоченные азиатской змеей-крабоедом
Однако без Брюса Джейна с его массажем змеиных животиков, Ли Леменджера, готового потянуть обратно хирургическую нить, и помощи Божьей, по воле которой кит извергает то, что попало ему во чрево, пути вернуться на свободу из чьей-то утробы, кажется, не существует.
