Первый же рыбак, пойманный у берега, оказался вендом — из тех, кто обитал в низовьях Днепра, ловя рыбу и заготавливая соль. Дрожа от страха перед пришельцами с севера, он рассказал, что за косой, что ограждает лиман от моря, в нескольких днях пути на юго-восток, будет греческий город Херсон, торговцы, откуда иногда появлялись в устье Днепра. Что же до главного греческого града, — венд именовал его Царьградом, — то он далеко за морем и как туда плыть рыбак не знает. Тогда фризы забрали у рыбака его улов и, дав за него серебряную монету, направились на юг. По дороге им попалось еще несколько суденышек — в том числе и небольшой греческий корабль, идущий с грузом зерна и вина. Взяв в плен торговца с горем пополам говорившего на вендском, фризы по его совету, двигаясь вдоль берега обширной Таврической земли, через несколько дней бросили якорь в удобной бухте, с двух сторон огражденной невысокими горами. Впереди же перед ними поднимались стены Херсона, северного оплота великого Рума. Не обращая внимания на изумленно-испуганные взгляды, что бросали на северян горожане, фриз решил выждать время, рассудив, что появление незнакомых судов в гавани города, так или иначе, привлечет внимание здешних «отцов города».
Эти ожидания оправдались к вечеру — когда к кораблям явилась целая процессия: с десяток богато одетых мужчин, окруженных местными воями, — Херульв уже знал, что их именуют «скутатами», — в добротных панцирях и шлемах, вооруженные мечами и копьями, оградившиеся большими деревянными щитами. С ними явился и ромейский жрец, в богатом, украшенном золотом облачении и с золотым же крестом, выглядывавшим из-под окладистой черной бороды. Умные темные глаза пытливо глянули на нежданных пришельцев и Херульв с удивлением услышал, как жрец Христа внезапно обратился к ним на языке, весьма схожим с речью гутов.
— Максим Калокир, архонт Херсонеса и наместник басилевса, да хранит Бог его вечно, желает знать…
— Откуда ты знаешь речь гутов? — перебил его Херульв, — кто ты вообще такой?
— Не гутов, а готов, — сказал священник, — меня же зовут Иоанн. Десять лет я, скромный служитель божий, был епископом Готии, где с незапамятных времен живет народ готов, что несколько веков назад явился сюда с далекого Севера. Там же я выучился и их речи.
Херульв припомнил, что в Сиборге, за столом хольдара Альва, распевали старинные сказания о большом отряде гутов, что много веков назад покинули родной Готланд, чтобы попытать счастья далеко на юге.
— Теперь ты знаешь, кто я сын мой, — продолжал Иоанн, — могу ли я узнать и твое имя?
— Сыном меня называет только один человек, — проворчал Херульв, — это Альфбад, конунг фризов, далеко на севере. Больше года назад я покинул родной дом, чтобы попытать счастья на востоке. В землях куршей мне рассказали о великом городе Миклагарде, которым правит величайший из владык мира. Тогда я и подумал, что конунгу греков не лишними будут умелые воины — и отправился на юг, чтобы поступить к нему на службу.
Епископ перевел эти слова одному из своих спутников — грузному мужчине с живыми черными глазами и узкой клиновидной бородкой. На его плечах красовался синий плащ, расшитый золотом и серебром, с платом пурпурной парчи, нашитым на грудь. Судя по всему это и был тот самый архонт о котором уже слышал Херульв. Наконец, он бросил несколько слов, после чего епископ вновь повернулся к фризу.
— Наш повелитель, басилевс Константин воистину и есть величайший из владык мира, — сказал он, — и не странно, если воины даже из столь отдаленных земель жаждут поступить к нему на службу. Но далеко не каждому он дарует эту милость — с чего бы ты решил, что достоин такой чести?
— О том пусть решает сам конунг, — пожал плечами Херульв, — там, откуда я явился, никто не считал меня плохим воином.
Иоанн вновь принялся что-то негромко говорить архонту, кивавшему на каждое слово епископа, не сводя при этом настороженных глаз с фризов. Наконец, он бросил несколько слов и священник опять обратился к фризам.
— Войны империи — это совсем не войны, к которым ты привык на севере, — покачал головой Иоанн, — но ты прав — басилевс сам решает кого ему брать на службу. Скажи мне, а почему ты направился в Херсон, а не сразу в Константинополь?
— Мы привезли немало мехов с Севера, — пожал плечами Херульв, — и хотели бы продать их здесь, чтобы купить нормальных одежд — за весь поход сюда мы обносились.
Иоанн снова перевел эти слова архонту, а тот, бросив несколько слов, вдруг развернулся, и, сопровождаемый своей свитой ушел с причала. Рядом с драккаром остался только Иоанн и несколько воинов.
— Можете сходить на берег, но только по нескольку человек, — сказал епископ, — в городе может подняться переполох, если в нем окажется так много вар…чужеземцев сразу. Через несколько дней явится корабль, который сопроводит вас к Константинополю.
— Хорошо, — пожал плечами Херульв. Иоанн кивнул и, развернувшись, поспешил догонять своего архонта.
