Даже сейчас, по прошествии немалого времени, фриз с сожалением вспоминал тот разговор, хотя и понимал, что сделал все правильно. И дело было даже не в верности хёвдинга фризов князю-оборотню. Вовсе не внезапно вспыхнувшая страсть к светловолосому пришельцу к запада двигала Илмерой, но лишь досада женщины, обманутой в своих ожиданиях. Волх не стал брать ее в жены, как надеялась княгиня, назвав ее лишь своей «названной сестрой», как и Избор стал для него «молодшим братом». И Херульв понимал, для кого бережет себя князь Волх, в такой же безумной, безответной страсти, которая владела и им самим с год назад. Недавнее прошлое напомнило о себе когда пришли вести с запада: в битве при Бравалле, близ свейской Упсалы, Харальд Боезуб был разбит, но и конунг данов Сигурд Ринг не пережил своей победы, умерев от ран. Данией стал править его сын Гудфред, ранее давший клятву верности Драговиту как властитель Рерика. Присягнул князю велетов и Готланд, а разбитые свеи были уже не так опасны, как раньше. Так что у Драговита высвободились немалые силы — и в скором времени его вои ожидались на берегах Ладоги. Соответственно, у Волха отпала прежняя нужда в фризах — да и сам великий князь Ладожский, обретя свою силу, явно тяготился Херульвом, подозревая в нем сильного соперника за расположение князя и его супруги-жрицы. Но и сам Херульв, исполнив поручение Риссы, больше не желал иметь с ней никаких дел. Словно некая пелена спала с его глаз и теперь фриз хотел бы держаться подальше от всех этих колдовских дел. Да и в целом, власть над дикими северными княжениями его совсем не прельщала — молодого человека уже манил богатый юг и загадочный Миклагард, чей великий конунг ест с золотой посуды.
Так что с Волхом расстались, можно сказать, полюбовно: узнав, что Херульв собирается на юг, князь Ладоги щедро одарил своего бывшего воеводу припасами и серебром, а также дал провожатых на дорогу. Помог и Избор, — хотя, как выяснилось, он сильно преувеличил свое влияние среди прочих кривичских князей, все же он пользовался достаточным влиянием, чтобы кривичи Смоленска и Полотеска помогли фризам — за меха и серебро, — перетащить свои драккары от реки Ловать через несколько попутных озер к Днепру. С тех пор отряд Херульва несколько седьмиц плыл вниз по реке, иногда останавливаясь возле сел здешних вендов, чтобы обменять на еду меха и серебро. Славяне смотрели на пришельцев с запада настороженно, но все же шли на торговлю, тем более, что Херульв наказал по возможности решать дело миром, сберегая силы для юга. Да и славяне опасались связываться со столь большим, хорошо вооруженным отрядом. А потом кончились поселения и леса, что порой тянулись вдоль реки целыми днями. Сейчас же по берегам Днепра простерлась лишь дикая степь, лишь изредка прерываемая низкорослыми зарослями или же насыпанными неведомо кем курганами. С людьми фризы тут почти не встречались, хотя порой в степи маячили какие-то всадники, но к драккарам они не приближались. Главная опасность на реке, как выяснилось, исходила не от людей, а от порогов — несмотря на предостережения славян, все же Херульв едва не потерял один драккар, с трудом отведя его от черных камней, торчащих из бурлящей воды, словно зубы огромного чудовища. Пришлось вытаскивать драккары и, как и на волоке между Ловатью и Днепром, волочить их сушей, огибая пороги. Это повторялось снова и снова — так что Херульв уже и не чаял увидеть, что они когда-нибудь кончатся — до тех пор, когда впереди вдруг не открылась сине-зеленая гладь большого лимана. Уже зачинался рассвет и поднявшийся ранним утром туман понемногу рассеивался, открывая тронутые розовым облака на линии окоема и поросшие буйной зеленью берега.
— И чего бы его именуют Черным? — сказал Стюрмир, окидывая недоуменным взглядом незнакомое море, — у нас на Севере куда темнее будет.
— Говорят, что сейчас его именуют Румским, — усмехнулся Херульв, — по имени того народа, к которому мы держим путь.
— Надеюсь, уже осталось недолго, — проворчал с соседней лодьи дан Кнуд, — а то, мне уже кажется, что у меня руки приросли к веслу, а задница — к скамейке.
Дружный хохот, ударивший со всех остальных драккаров, был ему ответом. Усмехнулся и Херульв, с носа судна внимательно озиравший окрестности. Зоркий глаз фризского принца уже приметил на берегу небольшие селения, а возле них движущиеся черные точки — рыбацкие лодки.
— Правьте к берегу, — скомандовал он, — потолкуем со здешними, далеко ли до Рума.
