– И даже никакой комнатушки?
– Нету.
Насчёт комнатушки, кладовочки мы узнавали ещё раз позже, словно она могла появиться.
– Ну, ребята, садитесь в машину, поедем! – сказал Костя.
Но я отказался наотрез.
– Ты что, там же чистое бельё, постель. Нас там ждут.
– Здесь как-нибудь перекантуемся, а по свету поедем.
– Перекантуемся? Перекантоваться могли бы и на дороге. Давай залезай!
– Не поеду. И Сергей сказал, чтоб завтра ехали.
– Сергей сказал? – на секунду он задумался. – Нет, поехали. Всего три часа.
– Не поеду. Куда? Она у тебя заглохнет, тормоза пропадут, назад поедет. Кто увидит? А днём нас видно.
Вдруг он словно опомнился:
– А может, он и прав. Тогда надо готовить спальные места.
– Может, в кафе? – спросил я с надеждой.
– В кафе на стуле не выспаться, надо полежать. – Он стал перебирать вещи, укладывать их поровнее. – Сейчас наладим постели.
– Ну чего, едем? – спросил Лёха из кабины.
– Нет.
– А чего такое?
– Мужики ехать не хотят.
Сначала Костя приготовил место в кабине для Алексея, потом стал готовить для нас.
Виктор сделался недоволен чем-то.
– Да зачем это всё? – говорил он. – Я вот просто посижу, и ладно.
– Нет, Витюша, надо, чтоб ты выспался.
– Затекёшь, – пробубнил из кабины улёгшийся уже Лёха.
– Давай я просто в кабину? – попросил Виктор.
– Нет. Всё. – Лёха уже засыпал и не хотел подниматься.
Поверх вещей Костя уложил матрасы. Я первый забрался в машину. Прямо в куртке. Размотал спальный мешок и залез в него.
Удобно лежать мешала спинка сиденья, приходилось сгибать шею, а у меня и так болело плечо. Виктор и Костя о чём-то разговаривали в стороне. Я задремал. Вскоре рядом со мной лёг Виктор. Костя бережно укрыл его расстёгнутым спальником. Виктор ворчал на это, а командир укрыл ещё и меня, а уже потом улёгся сам.
От неудобного положения я часто просыпался. Плечо ныло особенно сильно, когда я его отлёживал. В спальнике стало невыносимо жарко, и пришлось расстегнуть его, а потом и вовсе скинуть на какое-то время. Рассветало. Все спали. Виктор громко храпел и иногда наваливался на меня своим богатырским плечом. Я ждал не дождался, когда кто-нибудь проснётся. Огромным ботинком Виктор упирался прямо в стекло. Я представил, что кто-нибудь подойдёт к нашей машине и вдруг через запотевшее стекло увидит подошву, направленную на него.
Встали поздно, пошли в кафе.
– По супчику? – спросил Костя.
Никто не отказался. Кроме того, в подарок нам принесли ещё по чашке чая – та же женщина, что отказывала в несуществующей комнате. Наверно, ей было жалко нас.
За столом мы с Витей сказали, что поедем в Москву. Мне не нравилось настроение Кости, настроение в команде и состояние машины.
Я так и сказал:
– Перед лесом мы должны сплотиться, а мы, наоборот, разобщаемся.
Машина снова не заводилась, видимо, за ночь аккумулятор совсем разрядился.
Костя попросил одного дальнобойщика, чтоб он нас дёрнул. Вперёд он этого сделать не смог, так как не хватило бы места его длинной фуре, поэтому дёрнул назад. Но машина не завелась. Тогда толкнули её под горку. Затарахтела. Поездила немного туда-сюда. Костя хотел припарковаться, но машина неожиданно заглохла.
Пришлось снова просить дальнобойщика. В этот раз мы не стали на ней лишнее ездить: пусть стоит и тарахтит. Дальнобойщик, который дёрнул нас, сказал, чтоб мы ехали, но только до ближайшего сервиса. Костя стал уговаривать Виктора ехать, при этом за рулём, но он не соглашался. Они долго спорили. Мне это так надоело, что я ушёл. Узнал, что до Красноярска и до Ачинска одно расстояние. Узнал, что можно ехать в Ачинск и там сесть на поезд, там даже будет дешевле. Я сказал об этом Виктору. Но тот хотел сначала узнать, что с машиной, и хотя бы доехать до Красноярска. Я был с ним согласен. Просто хотелось прервать их бесконечный и бессмысленный разговор.
Они и в самом деле перестали спорить.
– Скажу одно, – сказал командир, – что тот, кто останется: Лёха или Серёга, – будет работать уже на других условиях: не на условиях найма, а на условиях партнёрства.
Стало понятно, что никто не оплатит нам ни десяти дней, которые мы ехали, ни обратную дорогу.
Поехали. Километров через пятьдесят проскочили автосервис. Вернулись. Оказалось, что у нас вместо тормозной жидкости какая-то грязь.
На въезде в Красноярск Костя остановил машину. Сначала они долго разговаривали с Виктором, куда-то звонили, ходя по бровке. Потом Костя стал разговаривать со мной. Он уговаривал остаться. Сказал, что звонили батюшке (оказывается, что у них с Виктором один духовный отец). Батюшка благословил отпустить Виктора, а то он будет только мешать.
– На самом деле, – признался Костя, – он сказал, что «Отпусти его, а то он будет ныть». «Ныть» – понимаешь, Сергей?
– И вообще, он мне тридцать тысяч должен. Я ему вперёд за месяц дал. Погоди-ка.
Он снова подошёл к Виктору, что-то сказал ему. Тот стал звонить по телефону. Потом медленно подступил к нам:
