Вскоре после того, как нашу дорогую Фа-йинг отняли у нас, к нашему дому подплыла та же королевская баржа с теми же рабынями, которые призвали нас к смертному одру принцессы. Теперь Его Величество поручил им отыскать нас и привезти во дворец. Нам было велено поспешить. Прибыв туда, мы увидели, что школьный павильон необычно убран цветами. Стул, на котором я обычно сидела, покрасили ярко-красной краской, а его спинку, подлокотники и ножки увили свежими цветами. Книги, по которым Фа-йинг еще недавно занималась, аккуратно разложили перед моим местом за столом и поместили на них свежие розы и благоуханные лилии. Придворные дамы уведомили меня, что сейчас я буду удостоена высочайшей чести. Не в особом восторге от ожидаемых королевских милостей, которые могли поставить меня в сомнительное положение, я безмолвно позволила усадить себя на нарядный стул, хотя сын возражал, да и у меня самой были опасения, поскольку краска до конца не высохла. Тем временем Его Величество прислал кого-то проверить, явились ли мы во дворец, и, получив удовлетворительный ответ, тотчас же пришел в класс, сопровождаемый моими учениками и огромной свитой из благородных престарелых дам, родных и единокровных сестер, тетушек по отцовской и материнской линиям.
Пожав руки мне и моему сыну, король дал объяснения. Он намеревался меня наградить – за мужество и проявленное благородство, как он выразился, у смертного одра Ее Высочества, его любимой дочери Сомдеч Чао Фа-йинг. Потом, повелев мне оставаться на липком красном стуле в ущерб моему белому платью, он взял концы семи непрядёных хлопковых нитей (их вторые концы были протянуты поверх моей головы и книг почившей девочки в руки семи ее старших сестер), он обмотал ими мой лоб и виски. Затем сделал загадочный жест рукой, в которой держал несколько золотых монет, накапал из украшенной драгоценностями раковины моллюска [94] двадцать одну каплю холодной воды, пробормотал что-то на санскрите и вложил мне в ладонь маленький шелковый мешочек. В нем содержалась информация о благородном титуле и землях (их площадь, описание), которые даруются владельцу титула. После велел мне встать и провозгласил меня Чао Кхун Кру Яй!
Мое поместье находилось в районе Лопбури и Пхра-Бат. Позже я выяснила: чтобы добраться туда, я должна совершить весьма утомительное путешествие через дикие непролазные джунгли верхом на слоне. Посему, мудро рассудив, я великодушно подарила эти земли своим людям, тиграм, слонам, носорогам, диким кабанам, броненосцам и обезьянам. Пусть живут в мире и покое, не обремененные налогами. Сама же я продолжала спокойно следовать ровной стезей учительства, забыв про свой почетный титул. В действительности весь этот ритуал награждения был довольно нелеп. Мне становилось немного стыдно, когда я его вспоминала. Представляю, как глупо я выглядела с обмотанной нитками головой, будто сверток из магазина. А Луи при этом с округлившимися от изумления глазами все умолял меня, чтобы я не соглашалась делать из себя посмешище. В общем, между собой мы с ним договорились никогда не обсуждать эту церемонию.
К слову, о той раковине моллюска.
Однажды утром наш покой нарушили истошные вопли. Среди них прорывались отдельные внятные слова, и, связав их воедино, мы поняли, что Мунши опять попал в беду. Я выбежала во двор и увидела, что старика жестоко избили по приказу одного из единокровных братьев первого министра за то, что мой слуга отказался пасть перед ним ниц. Измученный Мунши все же нашел в себе силы выразить свое негодование, возмущенно повторяя:
– Я что, животное? Пес неверующий? О, сын Джаффур -хана, как же низко ты пал!
