Путешествие в Сиам полностью

Главные роли в этой драме исполняли Его Величество и их светлости первый министр и министр по внешним связям. Король предстал в образе Пхра-Ин-Суна – индуистского бога Индры, повелителя небесного царства, наделенного и некоторыми признаками духа-хранителя из римской мифологии; при этом почти все его названия на санскрите совпадают с титулами бога Юпитера. Первый министр исполнял роль его слуги (на санскрите его величали Сачхе, по-сиамски Вис Сумо Кам), а министр по внешним связям – роль его возничего – Ма Тали. Королевский слон, Айсарат, покрытый расшитой золотом бархатной попоной, нес на спине сверхъестественное оружие – Вагра (удары молнии). Его вели аллегорические персонажи, изображавшие ветры и дожди, молнию и гром. Кхоа Кра Лаат («Меру» на санскрите) – священная гора, которая, по описаниям, состоит из золота и драгоценных камней.

Знатные вельможи подвели принца к Его Величеству, и тот посадил сына по правую руку от себя, а потом представил его собравшимся, в почтении склонившимся перед ним. Затем, поддерживаемый двумя фрейлинами, принц по мраморным ступенькам сошел с возвышения, и две девушки омыли ему ноги чистой водой в золотой чаше и вытерли их тончайшей тканью.

По пути к храму Маха Прасат принца встретили несколько девушек в очаровательных одеяниях, они держали перед ним пучки пальмовых листьев и ветки из золота и серебра. Наконец он ступил в одно из внутренних помещений храма, где его усадили на богато украшенный золотом дорогой ковер перед алтарем с зажженными свечами и различными жертвоприношениями. В руку ему вложили пальмовую ветвь, на которой были начертаны мистические слова:

Даже я, даже с самого начала, и ничто другое, был тем, кто незримо существовал, Высшим Духом. Потом я – то, что есть, я – Тот, кто был, и Тот – который должен остаться. Знай, что, кроме Меня, кто есть Первопричина всего, нельзя верить ничему, что возникает или не возникает в уме; все это майя или иллюзия ума, как Свет и Тьма.

На обратной стороне было начертано следующее:

Сделай так, чтобы я продолжал размышлять о Твоем безграничном величии и моем собственном ничтожестве, чтобы на все мои вопросы находились ответы и мой ум в изобилии получал наставления о пути к нипхану!

Ему в руки вложили клубок непряденого волокна, которым обмотали священную гору, затем – храм, протянули в святилище, где сидел принц, и концы повязали вокруг его головы. Потом взяли девять нитей, которыми обнесли алтарь, а их концы отдали в руки священнослужителей, отправлявших службу. Эти последние нити, образующие круги внутри кругов, символизируют слово ом, которое не должно слетать с губ даже самых непорочных – о нем надлежит медитировать только в полном безмолвии.

Утром третьего дня все принцы, знатные вельможи и государственные чиновники, а также третья группа священников собрались, чтобы присутствовать при процедуре сбривания пучка волос на макушке принца. Король вручил золотые ножницы и бритву счастливому куаферу [112], и тот сразу приступил к исполнению почетной миссии. А музыканты, играющие на трубах и конхах [113], вовсю старались создать как можно больше шума, чтобы отвлечь внимание терпеливого наследника престола.

И вот пучок сбрит. Принца облачили в белые одежды и повели к мраморной купели у подножья Священной горы, куда сдвинули вместе белого слона, быка, коня и льва, стоявших на страже с четырех сторон света, и провели обряд очищения святыми водами, которые полились на принца из пастей этих животных. Затем знатные дамы облачили его в шелковые одежды, тоже белые, и препроводили в золотую пагоду на вершине холма, где ожидал король в образе Пхра-Ин-Суна, чтобы благословить своего наследника. Вскинув одну руку к небесам, другую он возложил на склоненную голову сына и произнес торжественную фразу на пали, которую можно перевести так:

«Ты, вышедший из чистых вод, которые смыли все твои проступки! Будь избавлен от других рождений! Неси в груди яркий свет, который приведет тебя, как привел величественного Будду к нирване, сразу и навсегда!»