По завершении обрядов священникам поднесли роскошное угощение, потом был устроен пир для знатных гостей и простолюдинов. Примерно в полдень среди толпы установили два шатра (
Затем процессия из принцев, знатных гостей и прочих лиц девять раз обошла вокруг шатров. Принцы несли семь золотых подсвечников с зажженными свечами, передавая их друг другу. Каждый раз, оказываясь возле престолонаследника, сидевшего между шатрами, они размахивали перед ним свечами. Это шествие – еще одно воплощение символа
После старший из священнослужителей или брахманов взял из одного шатра горсть риса и, сбрызнув его водой с привкусом кокоса, протянул принцу в ложке. Потом, окунув палец в ароматное масло, затем в душистую муку, дотронулся им до правой ступни принца и пожелал ему быть сильным и мужественным, стойко выдерживать «борьбу противоречивых чувств».
К ногам принца опять возложили подарки – украшения из серебра и золота. Каждый правитель, не относящийся к королевской семье, каждый вельможа и высокопоставленный чиновник королевства обязаны были преподнести дары. В общей сложности чаофа мог получить подарков на сумму от пятисот тысяч до миллиона тикалей [114]. В этой связи следует отметить, что по указу покойного короля осуществлялся тщательный учет денежных сумм, которые государственные чиновники преподносили его детям во время обряда пострижения, и эти суммы возмещались чиновникам при выплате следующего полугодового жалованья. Но данный указ не освобождал более видных правителей и состоятельных вельмож, которые пользовались особым расположением Его Величества вследствие того, что их дочери или племянницы были приняты в число наложниц короля.
Детей простолюдинов, у которых нет средств на организацию публичной церемонии пострижения, приводят в храм, где пучок волос сбривает священник, совершая краткий религиозный ритуал.
Едва принц успел прийти в себя после такого важного волнующего события, настало время ему принять священный сан. Эта церемония, хоть и менее сложная по обрядам, была более торжественной. Уже отросший на макушке пучок волос, напоминавший перевернутый помазок, сбрили, равно как и брови. В королевском дворце принца, одетого пышно, как для церемонии коронации, передали с рук на руки священнослужителям, которые повели его в храм Ват Пхракэу; на всем протяжении пути его босые провожатые в желтых одеяниях пели буддистские религиозные гимны. У входа в храм другая группа священнослужителей, тоже под пение гимнов, сняла с принца роскошные одежды и облачила его в простое одеяние белого цвета. Участники буддистских церемоний обычно располагаются кругом, а буддистские храмы имеют в основании форму креста. Священнослужители встали в круг, держа в сложенных ладонях зажженные свечи. В центре круга стоял первосвященник. Низко кланяясь, принц робким, боязливым шагом ступил в священный круг, где его встретил первосвященник. Они взялись за руки, и принц дал обет отрешиться от мирской жизни с ее заботами и соблазнами и строго соблюдать догматы Будды. После этого принца облачили в рубище и повели из храма в королевский монастырь Ват Брахмани Вайд; он шел босиком, опустив глаза, под пение этих жутких гимнов.
В монастыре он провел в затворничестве полгода. Когда вернулся в мир и поселился в выделенной ему резиденции, он уже не был похож на того впечатлительного, пылкого мальчика, каким некогда был мой смышленый честолюбивый ученик. И хотя он изъявил желание продолжить занятия английским языком, во дворце сочли, что он достаточно взрослый и больше не может учиться в школе вместе со своими братьями и сестрами. В течение года я давала ему уроки по вечерам с семи до десяти в его особняке с розарием. И по сей день, находясь далеко от Сиама, я вспоминаю эти занятия с большим удовольствием.
Из всех увеселений при королевском дворе самое изысканное и одновременно увлекательное – это драматическое искусство.
