Версия о причинах возведения монумента существует в таком варианте. Мол, 11 декабря 1905 года на мирную политическую демонстрацию собрались рабочие машиностроительного завода и учащиеся коломенских гимназий. Из Боброва (это пригород) демонстранты направились в Коломну с красными знаменами, транспарантами и революционными лозунгами. При подходе к городскому кладбищу на двухтысячную колонну напали казаки и черносотенцы. Прозвучали выстрелы. Защитники царских устоев с шашками наголо врезались в ряды демонстрантов, учинили кровавую бойню. Погибли гимназист Ваня Марков и молодая работница шелкокрутильной фабрики Екатерина Зубачева. Ранено было около 30 участников мирной демонстрации. А спустя неделю на станцию Голутвин по железной дороге прибыл отряд карателей полковника Римана, который без суда и следствия расстрелял еще 27 человек. Вот правду об этой демонстрации и раскопал наш новоявленный Геродот, которого мы ждали. К нам подошел невысокий сухопарый человек, по внешнему виду весьма похожий на сельского учителя времен народовольцев. Представился, несильно пожал руки и сразу перешел к рассказу о своих открытиях.
Начал он с пояснения, что Коломна была мещанским торговым городом, и поэтому к мастеровщине местные относились настороженно. Во-первых, здесь было что грабить. Во-вторых, грабежи во времена первой русской революции были ежедневной банальностью. Вот и вышло так, что столкнулись две демонстрации. Вообще самые страшные события происходили, когда сталкивались две противоположные демонстрации. Примеров масса: в Севастополе это закончилось страшными погромами, в подмосковном Егорьевске – жуткой дракой.
Вдруг он повернулся к нам и сказал как выстрелил:
– Первый вопрос, который логично возникает: если здесь были войска и казаки, зачем было Риману пробиваться сюда из Москвы с боями полторы недели? Причем никаких следов казаков найти невозможно. Да они тут сроду и не стояли. Объективно говоря, казаки – это тогдашний спецназ, который по пустякам никто бы дергать не стал. Больше того, получается, что в самый разгар восстаний в Москве этот спецназ почему-то сидел в Коломне! Войска тут были, но сборные. В казармах формировались маршевые батальоны, имелась рота саперов и 40 городовых. Но резких мер против бунтующих групп не принималось: все боялись повторения Кровавого воскресенья. Власть была парализована. Полиция ждала команды от фабрикантов, а те побросали все и уехали в Москву.
Теперь о демонстрациях. Мои предки жили в Боброве и рассказывали, что это никакая не демонстрация была по большому счету. Всего рабочих шло человек 14, причем неплохо вооруженных. И вот представьте: идет вооруженная братва от Боброва к городу с неизвестными целями, в стране творится черт знает что, и как сие понимать – непонятно… – Он помолчал, словно успокаиваясь, и продолжил: – Я случайно наткнулся в «Церковных ведомостях» на информацию о священнике Горском, который служил в одной из коломенских церквей. В разгар городских бунтов он отслужил молебен о здравии августейшей фамилии и пошел с крестным ходом вокруг города, что считается старинным средством от болезней и разных напастей. Крестный ход набрал 3000 человек. Ядром шла колонна хоругвеносцев, организация, созданная при Успенском соборе для несения икон, хоругвей и соблюдения порядка во время крестных ходов. У них была своя форма – зеленые кафтаны с серебряными бляхами.
И вот рабочая и монархическая (по сути) демонстрации встретились. Поскольку «мирные демонстранты» были вооружены до зубов, да и хоругвеносцы, на всякий случай видимо, прихватили легкое стрелковое оружие, конфликт можно было считать априори состоявшимся.
Сработал и еще один момент, – справедливо напомнил Валерий. – Заводские – это слобода, а здешние – это город. Они дрались между собой постоянно, ни одной Масленицы не пропускали! А тут, как говорится, сам Бог велел. Рабочие махали дрекольем, а крестный ход, вероятно, резво отмахивался подручными средствами. При желании ведь и хоругвью можно навернуть так, что мало не покажется. Уж не беремся сказать, имело ли место некрасивое обращение с церковными атрибутами, но побитых с обеих сторон было предостаточно. Поскольку рабочие в тот день оказались в количественном меньшинстве, им наваляли. Жертвами потасовки стали, увы, очень молодые люди: 17-летний гимназист Ваня Марков и 16-летняя Катя Зубачева. Известно, что погибший гимназист имел при себе браунинг. Возможно, это и спровоцировало кого-то из более взрослых.
