Перечислим некоторые из них. В храме Святой Софии лежала плита Гроба Господня, перевезенная сюда императором Мануилом Комнином. Пелены Христовы, известные ныне как Туринская Плащаница, находились во Влахернской церкви. В Фаросской церкви Большого дворца хранились: Священный Терновый Венец; большая часть Честного Креста и Священное копье, которым прободен был Спаситель. Здесь же в Константинополе была Правая рука Иоанна Крестителя и его посох с Крестом, коими царей благословляли на царство. Этот перечень может быть дополнен еще сотнями иных чудотворных святынь, в том числе такие фантастические как Моисеевы скрижали Завета и одна из Иерихонских труб Иисуса Навина.
Но когда в 1204 году все это сокровище легло к ногам папы Иннокентия III, общий триумф уничтожения православной столицы был омрачен досадным недоразумением. В списке святынь, представленном покорителями Константинополя папе, отсутствовала важнейшая. Та, под именем освобождения которой весь XII век в Палестину устремлялись крестоносные армии. Речь идет о плите Гроба Господня. Ее некогда обмерил и описал после первого крестового похода русский паломник игумен Даниил. В его «Хожении» начала XII века святыня была названа «лавицей». Тогда она еще находилась на своем исконном месте в Кувуклии Гроба Господня в граде Иерусалиме. Я вас не утомил таким длинным вступлением? – спросил Владимир.
– Продолжайте, – успокоил его Пилигрим.
– Удивительно другое, – кивнул брат новый крестоносец. – Знали на Руси или нет до падения Константинополя о надвигающейся катастрофе? В Константинополе ведь был так называемый «русский убол», где проживали русские паломники и гости.
Влиятельные русские князья находились в тесных отношениях с византийскими императорами, обменивались посольствами, вели переписку, совместно боролись с половцами. Вот что удивительно: самый подробный перечень святынь, находящихся в храмах пред-погромного Царьграда, оставлен нам новгородским боярином Добрыней Ядрейковичем. Описание Добрыни относится к 1200 году. Кто же это такой? Он был сыном воеводы Ядрея, погибшего в несчастном походе на Югру. Ядрей относился к знатному и богатому новгородскому боярскому роду. Дед Добрыни Прокша принял монашеский постриг под именем Порфурия.
Отличие новгородского боярства от боярства (баронства, рыцарства) южной и северо-восточной Руси было в том, что, являясь мощной военной силой, оно стяжало богатство не только бранной службой князю, но и участием в значительной доле европейской торговли. Именно новгородцы могли быть лучше всех на Руси информированы о том, как начавшийся в 1202 году во Франции IV крестовый поход для освобождения Иерусалима от сарацин был «перепрофилирован» венецианцами.
Венеция, этот «Уолл-стрит» средневековья, исконно враждовала с Византией. Сначала Дож Дандоло склонил крестоносцев, не имеющих средств заплатить за перевоз в Палестину, разгромить христианский город Зару. А затем весной 1203 года на совете было принято решение отправить флот «армии Креста» в Константинополь, чтобы «помочь» царевичу Алексею, изгнанному из Византии, занять престол. Новгородские торговые гости, находившиеся в Венеции и Константинополе, вполне могли наблюдать двухлетнюю «мутацию» взглядов воинства, призванного спасать святые места Палестины.
Но был еще один фактор, отражение которого мы не найдем ни в одном историческом документе. Направить Добрыню в Царьград мог преподобный Варлаам Хутынский, новгородский чудотворец и основатель монашества в этих краях. Житие святого ставит перед учеными загадку. Преподобный передает свой монастырь вернувшемуся из Царьграда Добрыне Ядрейковичу – будущему новгородскому архиепископу Антонию. Но дата смерти преподобного 6 ноября 1193 года не соответствует дате возвращения Добрыни более чем на 10 лет. Церковное сознание этого разночтения несколько не смущает. Ответы тут могут быть как мистические, так и хронологические. Важно другое: великий святой оказывает боярину неслыханную честь – передает свое детище, основанную им обитель. Что же совершил Добрыня?
Страж Голгофы подвинул Пилигриму толстый летописный свод и открыл его на закладке.
