Кто-то вспомнил, что в сарае за дровяными поленницами должны висеть сохранившиеся старые санки. Изрядно потрудившись, дедушка, с помощью Грани разобрал поленья и достал с крюка это запыленное чудо, бывшее по возрасту ровесником знаменитого бабушкиного сундука. Сани эти были совсем не похожи на те, что мне раньше приходилось видеть. У них были красивые, как-то не «по- теперешнему» лихо закрученные, железные полозья, высокое ковровое сиденье и чёрная узорная спинка.
Тут же родилась идея привести сани в порядок, и попробовать запрягать Гарса, очень уж здорово смотрелись они рядом, наш красавец-пес и старинные сани. Сам Гарс принял это новшество без возражений и даже с интересом, он по природе своей был предназначен для подвижной работы, и, набравшись сил, уже давно тосковал по бегу и вольным просторам.
В один из ярких зимних дней наш отряд, состоявший из мамы, тёти Нины, меня, Гарса и санок, снарядился в свой первый ледовый поход. К ошейнику Гарса привязали длинные ремни от саней, я прочно расположилась на сидении, и мой «конёк» легко покатил меня по утоптанному снегу. Мы добрались до Стрелки и вышли на волжский лёд, покрытый снежным покровом, на котором темнели раскатанные гуляющими ледяные дорожки.
Гарс поскакал по этой слепящей белизне, а я сидела в санях, вцепившись в поручни и замирая от ощущения полета. Мне хотелось, чтобы, полет этот не кончался никогда, но, всё же было немного страшно и, на всякий случай я решила оглянуться назад, чтобы увидеть, как далеко мы укатили от мамы.
Мне пришлось для этого привстать и повернуться, держась за высокую спинку саней. Я только успела увидеть, что мы уже довольно далеко от мамы и тёти, как тут же почувствовала, как заваливается на бок спинка саней и тут же кувырком вывалилась в колючий снег. Отряхнувшись от снега, залепившего лицо, я не могла сообразить, кого мне нужно звать – маму или ускакавшего с санями Гарса, и решила, как любой ребенок,, прыгать на месте и кричать «Мамочка- а-а!»
Было обидно видеть, как Гарс, забыв про меня и почуяв неожиданную лёгкость, летел вперед, почти не касаясь земли, и описывал длинную дугу. Его шерсть струилась по воздуху, он бежал крупными скачками, словно хотел оторваться от саней, которые волочились сзади, оставляя борозды в снегу.
Мама и тётя были достаточно далеко и меня не слышали. Было похоже на то, что они, отправив нашу упряжку, со спокойным сердцем забыли про нас и тоже радовались наступившей свободе. Они затеяли беготню и толкали друг друга в снег и барахтались в нем. Я видела, как с разбегу они скользили по накатанному льду, налетали друг на друга, падали, и в воздухе мелькали их ноги в светлых фетровых ботиках.
Меня они не видели и не слышали, им просто было весело и хорошо, а я, очутившись одна среди снежного поля, просто не знала, что мне делать. В глазах копились слёзы обиды, и я уже начала злиться. Почему-то особую неприязнь у меня вызывали именно эти дурацкие ботики, в которых они бегали, забыв про меня, собаку и про всё на свете. Тогда такие ботики были в моде, хотя более нелепой и неудобной обуви я в жизни не встречала.
–Вот они бегают в этих своих ботиках, Гарс убежал, а я здесь одна и никому не нужна! – подумала я. И сразу, словно поймав мою мысль, мама повернулась, все увидела и, увязая и набирая снег в боты, быстро побежала ко мне по снежной целине.
Тут я увидела, что Гарс, волоча опрокинутые санки, приближается ко мне, я двинулась навстречу, но сразу заметила, а скорее почувствовала, в нем какую то перемену. Не добежав до меня, он вдруг остановился, как-то громко и надсадно закашлялся, стал как-то судорожно давиться. Из пасти на снег протянулась вожжой мутная слюна.
Подбежав, я подняла и отряхнула сани, подошла к Гарсу, и только тогда заметила, что он как-то согнулся, поджал хвост, а задние лапы и бока мелко дрожат. Он стоял безучастно, отвернув в сторону морду, словно его подменили. Стараясь отогнать тревогу, я попыталась ласково его уговаривать
– Гарсинька, миленький, ну что же ты! Давай поедем домой! Ну, пожалуйста!
Гарс продолжал стоять, в ответ слегка подрагивая хвостом, прижатым к задним лапам. Он извинялся за свою немощь
Подоспевшая тётя Нина, попробовала его взбодрить:
– А ну Гарс, давай вперед! Быстро, собачка! Хватит лениться! -
– Давай, давай, Гарсик! – все еще не веря плохому, не унималась я, и, сидя в санях, отталкивалась ногами, стараясь помочь ему
Пес прошел несколько шагов, остановился, и опять так же страшно кашлянул.
Мама высадила меня из саней, сняла упряжь с Гарса, и, опустившись в снег перед ним, стала ласково гладить его. Он, в ответ, как то неловко уткнулся мордой в ее колени и слабо шевельнул хвостом.
Дома, узнав про наши дела и увидев пса, бабушка сразу помрачнела и, не сказав ни слова, только махнула рукой. Она была медик и всё поняла сразу. Только тётя Нина была уверена, что все будет в порядке:
– Просто он устал! Не надо было ходить так далеко. Отлежится и опять будет здоров. Собака, ведь! -
Мне так хотелось на этот раз, чтобы она оказалась права.
