…Изучение поведения не может объяснить нам почти ничего об отдельном психофизическом индивиде, который претворяет это поведение в жизнь. <…> Из наблюдений и собственного опыта мы знаем, что различия между индивидами велики и некоторые индивиды могут оказывать – и оказывают – существенное влияние на свое социальное окружение[371].
В одном Хаксли безусловно соглашается со Скиннером: предотвращение асоциального поведения путем превентивного воздействия на психику человека оказывается не только гуманнее, но и результативнее, чем наказание за проступки. Однако Хаксли никогда не согласился бы с тем, что ради блага человека всю ответственность следует переложить на среду, ведь отсутствие ответственности будет означать и отсутствие свободы. У Скиннера вся система «целей и средств» смещена не в сторону самоактуализации, на непреложной ценности которой настаивала, в частности, экзистенциальная психотерапия, а в сторону биоэтической адаптации.
Но вернемся к «Острову» Хаксли. Как и в «Уолдене Два», на Пале нет места наказанию. Жизнь на острове организована так, чтобы у человека не возникало ни возможности, ни – главное – необходимости поступать плохо. Заметим, что это в целом справедливо и для «Дивного нового мира». В самом деле, единственное «наказание», упомянутое в романе, – это ссылка Гельмгольца Уотсона на дальний остров, судя по всему, в прекрасную компанию столь же творческих индивидуумов со сбоями в поведенческой программе.
Но вот что любопытно: основная перипетия в «Острове» построена тоже на «сбое в поведенческой программе». Примером подобного сбоя является Муруган, юный наследный принц Палы, не поддавшийся паланезийскому воспитанию. Он оказал стойкое сопротивление любым положительным воздействиям. Думается, что и финал «Острова» является в той или иной мере сознательным откликом на «Уолден Два». Мирный демократический строй Палы свергнут в результате взаимодействия двух факторов. Первый фактор очевиден: это наличие по соседству с Палой милитаристского государства с деспотической формой правления, жаждущего политической и экономической власти над богатой нефтяными залежами Палой. Второй фактор не менее интересен и, возможно, более важен. Речь идет об очевидной педагогической и психотерапевтической неудаче паланезийских воспитателей принца, играющего роль политической марионетки при диктаторе соседней державы. Характер и семейная история Муругана оказались неразрешимыми проблемами для паланезийских психологов, применивших, вероятно, почти весь спектр воспитательно-терапевтических методик, но, скорее всего, недооценивших действенность разработанных Скиннером приемов и потому не прибегнувших к ним в воспитании принца.
Немаловажно и то, что паланезийские правители, хотя и предвидели такой исход для своего идеального государства, тем не менее намеренно не стали налаживать производство оружия или закупать его за границей. Население Палы также совершенно не готово к сопротивлению захватчикам. Следовательно, власти Палы сознательно шли на риск, полагая, что, поступив иначе, нарушили бы буддистский принцип «недеяния», непротивления злу насилием, и пожертвовали бы идеей пацифизма – Хаксли, как уже упоминалось, много десятилетий был активным противником любой войны.
Как мы видим, избрав для романа весьма реалистический конец – военную интервенцию на остров и крушение райской жизни, Хаксли продемонстрировал критическое отношение к собственному утопическому построению, к идеализированной картине здорового общества. Это, однако, не означает, что Хаксли избрал бы для себя и для мира вышеописанную скиннеровскую модель, возможно, более надежную и научно выверенную, предпочтя ее гуманистической терапии, торжествующей на Пале. Напротив, писатель поддержал главный аргумент оппонентов Скиннера: психические сбои возможны и при успешном адаптивном воспитании. В самом деле, в системе необихевиоризма невозможно найти ответ на вопрос, почему так много великолепно приспособившихся к социуму людей страдают от комплексов и неврозов. Почему они, по существу, глубоко несчастны? Как уже говорилось в Главе I, тема невроза и депрессии стояла для Хаксли весьма остро.