Нет сомнений в том, что Хаксли был осведомлен о теориях Скиннера: он читал главные его работы и говорил о них в эссе и письмах. Хаксли читал скиннеровскую монографию «Наука и поведение человека» (Science and Human Behavior. London: Macmillan, 1953). На нее он ссылается в книге «Возвращение в дивный новый мир». Кроме того, Хаксли была известна публикация в журнале Science дискуссии Скиннера с Карлом Роджерсом на ежегодном заседании Американской психиатрической ассоциации[366]. Карл Роджерс, принадлежавший к гуманистической ветви психотерапии, настаивал на том, что поведенческий выбор может совершаться вне той парадигмы, которая традиционно рассматривается психологией бихевиоризма. По Роджерсу, поведение может определяться субъективной системой ценностей, добровольно избираемой индивидуумом. Что до Скиннера, то основной его тезис вызвал видимое, но не слишком мотивированное раздражение Хаксли: человек – продукт окружающей среды, следовательно, изменив среду, мы изменим поведение человека. Между тем, Хаксли явно не оценил изящество рассуждений психолога. При внимательном и непредвзятом прочтении оказывается, что Скиннер готов принять в свою систему ценностей самоактуализацию, о которой говорит Роджерс, однако Скиннер настаивает на том, что, прежде всего, следует определить, каково назначение самоактуализации, почему она представляет для нас ценность? Оба – Скиннер и Роджерс – прибегают в полемике к примеру государства, описанного Олдосом Хаксли в «Дивном новом мире». Заметим, что Скиннер предлагает решение проблемы диктатуры, т. е. злоупотребления властью: следует установить контроль над контролерами. Роджерс парирует: кто будет контролировать контролеров? Ответ Скиннера: контролеров будут контролировать контрконтролеры.
Проблема этического аспекта «контроля за поведением» занимала писателя всю жизнь. Подыскивая в своем последнем романе наилучшую систему воспитания и обучения детей на острове Пала, он не обошел вниманием и скиннеровские методы. Надо заметить, что в критике этот источник философии романа полностью игнорируется. Под влиянием написанного в 1948 г. «Уолдена Два» (Walden Two), знаменитой практической утопии (романизированного трактата) Скиннера, Хаксли использует и в собственной утопии контроль над внешней средой и положительное подкрепление для формирования совершенно «добровольного» поведения – такого, которое приемлемо для общества в целом и не противоречит интересам индивидуума. Между тем, достижения рефлексологии и бихевиоризма непосредственно постулируются в тексте «Острова» в описании кормления младенца в окружении диких зверей:
Поглаживайте ребенка, когда вы его кормите: это доставит ему двойное удовольствие. Потом, пока он сосет и его ласкают, познакомьте его с животным или человеком, к которому вам бы хотелось расположить его. Пусть и они прикоснутся к ребенку, пусть он почувствует их физическое тепло. В это же время повторяйте: «добрый», «хороший». <…> Пища плюс ласка плюс тепло плюс слово «хороший» равняется любовь. <…> Чистейший Павлов. – Павлов – во имя целей, дружбы, доверия, сочувствия. А у вас Павлов используется для промывки мозгов, для распространения водки, сигарет и патриотизма (Остров, 242–243).
Скиннер, и в самом деле, создал очень стройную, непротиворечивую и во многом привлекательную концепцию. Думается, что «Уолден Два» был написан в качестве протеста против пост-фрейдистской и, в частности, экзистенциальной психологии. В самом деле, разве приведенные ниже слова Скиннера не выражают недовольство этими мировоззренческими системами? «Я вообще отрицаю существование свободы. Я должен отрицать свободу – в противном случае моя программа становится абсурдной. Нельзя создать науку о предмете, который столь капризно ускользает от вас»[367]. Действительно, свободный, ничем не обусловленный выбор и стремление противопоставить самореализацию личности давлению социума, по скиннеровской логике, либо вовсе не стоят внимания, так как выпадают из необихевиористской парадигмы, либо должны получить удовлетворительное объяснение в терминах «стимул – реакция».
